– У него великолепный почерк, - заметила Элейн с намеком на самодовольство. Похоже, она упивалась тем, что обскакала меня. – Мы до сих пор пытаемся выяснить, кто такой Датч.

Я застыла. Она только что сказала Датч? Придя в себя через несколько долгих секунд, я выпрямилась и устремила на нее свой лучший беззаботный взгляд. Повезло, что Куки стояла в нескольких шагах позади Элейн, и та не видела округлившихся, как блюдца, глаз.

– Датч? – переспросила я.

– Да. – Элейн прошла вперед и указала на страницу. – Сами посмотрите.

Я снова согнулась над витриной и прочла: «Датч». Каждое слово в каждой строчке – Датч. Снова и снова. То, что было похоже на письмо, на самом деле оказалось многократно написанным моим именем. Последняя страница отличалась от остальных. Это был рисунок. Из слов. То есть из одного слова, снова и снова. Датч. Сердце перегоняло само себя, будто я оказалась на финишной прямой.

– Вам известно, как давно это написано? – спросила я, сделав несколько глубоких вдохов.

– Разумеется. Несколько лет назад. Рей перестал писать, как только узнал, что охранник крадет эти страницы для меня.

В конце витрины была фотография. Наверное, самая потрясающая из всех. Черно-белый снимок Рейеса. Он сидит на койке в камере, рука небрежно лежит на согнутом колене. Голова откинута назад, к стене, глаза закрыты. На лице – полнейшая безнадежность.

У меня сдавило грудь. Я понимала, почему он не хочет возвращаться в тюрьму, но все равно не могла позволить ему умереть. Тем более после того, что сказала Незабудка. И Пари.

Здесь, в музее, мне было не по себе. Я-то думала, Рейес целиком мой, мой маленький секрет, который я буду хранить, пока смерть не разлучит нас, а все это время у него были толпы тоскующих по нему женщин. Не то чтобы я их в чем-то обвиняла, но жало все равно жалит больно.

Куки стояла неподвижно, явно раздумывая, что я буду делать.

– Значит, вы не в курсе, кто такой Датч? – поинтересовалась я, пытаясь выудить больше информации.

– Один из охранников пытался для меня это выяснить. Я предложила ему внушительную сумму, но к тому времени Рейес узнал обо мне, и охранника уволили. А вы знали, что Рейес очень умен? У него две ученые степени. Он получил их, находясь в тюрьме.

– Правда? Удивительно, - отозвалась я, прикидываясь, что впервые слышу. Если она поймет, что я знаю о Рейесе больше, чем делаю вид, то наверняка превратится в питбуля, чтобы выяснить все, что мне известно. Или предложит кучу денег, от которых я вряд ли смогу отказаться. Особенно теперь, когда Рейес делает все, черт бы его побрал, чтобы довести меня до белого каления. – Наверняка вы не можете дать мне имя вашего нынешнего осведомителя?

– О нет. Это было бы нарушением конфиденциальности. К тому же мне уже вынесли предупреждение – я должна прекратить вторгаться в личную жизнь Рейеса. Иначе рискую подвести своего осведомителя под увольнение, а себя – под арест.

Неужели она совсем не понимает, чем занимаются частные детективы?

– Почему вы спросили, много ли мне известно о Рейесе?

Элейн хихикнула, позабыв о том, что в глубине души я мечтаю о ее смерти.

– Рейес ни с кем не видится. Никогда. Можете мне поверить – все эти годы десятки женщин пытались добиться встречи с ним. Он получает больше писем, чем президент. Но никогда их не читает. – Моя душенька тут же возрадовалась, а Элейн продолжала: - Все это есть на сайте. Я пытаюсь предупредить новичков, приходящих на сайт, что он не станет с ними встречаться и не прочтет их писем. Но каждая поклонница считает, что именно она станет той единственной, кого он полюбит. Полагаю, у них есть право попытаться. Винить их определенно не за что. Но из всех женщин, что пытались с ним встретиться, он виделся только со мной.

Я чувствовала ложь всем нутром. Элейн никогда в жизни не видела Рейеса собственными глазами. И от этого моя душенька тоже была счастлива.

– А как вы узнали о Рейесе? – спросила она. Видимо, подозрения наконец-то закрались к ней в голову.

– Я расследую дело, в котором всплыло его имя.

– Неужели? В связи с чем?

Оторвав взгляд от Рейеса, я повернулась к ней:

– Я не могу говорить о деле, но должна задать вам несколько вопросов.

– Вопросов?

– Да. Например, знаете ли вы, где он сейчас?

Она снисходительно улыбнулась:

– Разумеется. В медицинском учреждении для хронических больных в Санта-Фе.

– Ясно, - отозвалась я. Куки бросила на меня ободряющий взгляд, призывая поставить эту женщину на место. Хотя бы немножко. – Видите ли, на прошлой неделе был вынесен приказ об отключении его от аппарата искусственного жизнеобеспечения.

Теперь застыла Элейн. Мне удалось ее удивить, и несколько секунд она приходила в себя.

– Прошу прощения, но об этом мои источники мне не сообщали, - пролепетала она, часто хлопая искусственными ресницами.

– Тогда вам стоит поискать новые. Он должен был умереть, мисс Оук. А вместо этого очнулся и сделал ноги из больнички.

– Он сбежал? – взвизгнула Элейн.

А это веселее, чем я ожидала. И удивилась она совершенно искренне. Она понятия не имела, где Рейес прячет свое тело. Я разрывалась между желанием радоваться этому факту и неодолимой потребностью впасть в глубочайшее отчаяние. Мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы найти тело Рейеса. Я повернулась, чтобы снова посмотреть на исписанные им страницы, пока Элейн искала стул – ей срочно потребовалось присесть.