к Большому театру

приходит

участников

прошлой войны.

П О Д К У П Л Е Н Н Ы Й

Все советские писатели подкуплены..

(Так о нас пишут на Западе.,

Я действительно подкуплен.

Я подкуплен.

Без остатка.

И во сне.

И наяву

Уверяют советологи:

«Погублен...»

Улыбаются товарищи:

«Живу!..»

Я подкуплен

ноздреватым льдом кронштадтским.

И акцентом

коменданта-латыша.

Я подкуплен

военкомами гражданской

102

И свинцовок) водою Сиваша...

Я еще подкуплен снегом

белым-белым,

И рты т о м

и предвоенной тишиной.

Я подкуплен кровью

павших в сорок первом.

К а ж д о й каплей.

До единой.

Д о одной...

Л еще подкуплен я костром.

Случайным,

как в шальной игре

десятка при тузе.

БуЙСТВОИ красок Бухары.

Бакинским чаем.

И спокойными парнями с ЧТЗ...

Подкупала вертолетная кабина,

ночь

и кубрика

качающийся пол!..

К а к - т о женщина пришла.

И подкупила.

Подкупила —

чем?—

не знаю до сих пор.

Н о тогда-то ж и з н ь

я стал считать по веснам.

Не синицу жду отныне,

а скворца...

Подкупила дочь

характером стервозным,—

вот уж точно,

что ни в мать и ни в отца...

Подкупил Расул

насечкой на кинжале.

Клокотанием — ангарская струя.

Я подкуплен

и Палангой

и К и ж а м и .

Всем, что знаю.

И чего не знаю я...

Я подкуплен зарождающимся словом,

не размененным пока на пустяки.

Я подкуплен Л\аяковскнм и Светловым

103

И Землей,

в которой сбудутся стихи!..

И не все еще костры отполыхали.

И судьба еще угадана не вся...

Я подкуплен.

Я подкуплен

с потрохами.

И поэтому купить меня

нельзя.

* * *

Вслушайтесь!

Вглядитесь!

Убивают

время.

Убивают время

сообща и в одиночку.

Будто бы друг с другом соревнуясь:

кто скорее?

Убивают в полдень.

Убивают ночью.

Убивают

время

нахально и молитвенно.

Убивают время стыдливо и истошно.

Убивают

прямо перед окнами

милиции!

(Что там

«перед окнами».

За окнами —

тоже...)

Л ю д и спотыкаются.

Погоду ругают.

На площадках лестничных

толкутся вдвоем.

Зазывают в гости.

Так и предлагают:

«Приходите...

Как-нибудь

вечерок...

убьем...»

Л ю д и суетятся. Люди верят в слухи.

104

Ссорятся.

Ж д у т из Саратова

родных.

Убивают время!

После — моют руки.

Чтоб не оставалось крови

на них...

Л ю д и

убивают время отрешенно.

Пухлые портфели загадочно несут.

Убивают собственное время.

И чужое.

И никто за это

не зовет их в суд.

И никто —

НИ разу! —

не вручает похоронных.

М о л , «погибло время.

Нужнейшее.

Зазря...»

Падают минуты

повзводно и поротно.

Начиная

с самого первого

января...

Мертвые минуты молчат,

не обижаются.

Мертвые минуты

выстраиваются в века...

Зачем люди

плачут?

Чего докторам жалуются,

что мало успели сделать,

что жизнь —

коротка?

В Е Щ И

hi. Тарасову

Я снова дома,

дома.

Вот так и надо

жить.

105

Мне, хорошо.

Удобно.

И незачем спешить.

И м о ж н о вещи гладить.

Ценить.

Переставлять.

С вещами можно ладить.

Их м о ж н о прославлнть.

Отдать им,

что имеешь,

почти сойдя с ума...