– Согласен, – кивнул старый контрабандист, надевая стальное кольцо обратно. – Но тебе все равно уйти не удалось бы!

Прощаться с Викой я счел совершенно излишним пижонством и, кликнув ребят из кухни, шагнул за порог дома.

Тут только понял, о чем загадочно намекал Баграмян последними своими словами.

Впритирку к двум нашим авто стояли еще три – два «БМВ» и «Форд-Мондео». А рядом с ними застыла, выжидающе уставясь на особняк, добрая дюжина молодых смуглых парней. Их вредная манера держать правые руки в карманах о многом мне сказала. Приходилось признать, что армянин не блефовал.

Повинуясь знаку Тенгиза, строй черноволосых боевиков молча расступился, давая нам проход к машинам.

По дороге на квартиру Грина мне подумалось, что как все-таки замечательно, что не все люди поголовно мыслят жесткими «монашескими» категориями. На месте Баграмяна я не стал бы рассусоливать и махом подвесил бы предполагаемого врага на дыбу уже в ту памятную ночь у Вики... Есть все же господин Фарт! И пока что он на моей стороне!

Подъехав к девятиэтажному дому, мы втроем – я, Цыпа и Тенгиз – поднялись на нужный седьмой этаж, где находилась квартира Грина. Ребят из «волжанки» решили не брать, так как дело предстояло простенькое, а лишние свидетели всегда действуют мне на нервы.

В строго-торжественную, обитую черной кожей дверь позвонил Тенгиз, а мы с Цыпой плотно прижались к стене, чтоб остаться вне поля зрения дверного глазка.

Защелкали многочисленные замки, брякнула снимаемая цепочка, и на полутемную лестничную площадку упала широкая дорожка света из открытой двери.

– Здравствуй, дорогой Тенгиз! – раздался бодрый голос Грина. – Проходи, будь гостем!

– Привет, Серж! – буркнул племянник Баграмяна и шагнул в прихожую.

Мы с Цыпой скользнули следом, сразу захватив крепкими зажимами рукопожатий обе руки явно ошарашенного лагерного приятеля.

– Обожаю приятные сюрпризы делать! – сообщил я Грину. – Но ты, кажется, мне не слишком рад? Почему-то не наблюдаю восторга на лице! Даже побледнел что-то. Случаем, не захворал от переизбытка искренней радости?

– Пустой. Оружия нет, – доложил Цыпа, успевший уже досконально ощупать костюм Грина вдоль и поперек.

– В чем дело, Монах?! – стараясь говорить спокойно, спросил хозяин квартиры, когда мы все вместе прошли в гостиную. Повернулся к Тенгизу. – Что происходит, уважаемый?

– Пока ничего страшного, – успокаивающе поднял руки Тенгиз. – Просто у людей разговор к тебе есть. Думаю, недоразумение все это. Скоро все выяснится.

– Хорошо живешь! – похвалил я, оценивающим взглядом пробежавшись по хрустальной люстре и австрийскому мебельному гарнитуру. – Ага!!! А это что?

Под овальным обеденным столом стояли рядышком чемодан, культурно перетянутый кожаными ремнями, и портфель-«атташе».

– А тебе какое дело?! – сразу окрысился Грин, пытаясь вывернуться из Цыпиных объятий. – Я требую объяснений!

– Какой ты нервный! – осуждающе заметил Цыпа и, силой усадив заартачившегося «клиента» в кресло, пристегнул наручниками его правую руку к ножке массивного стола. Удовлетворенно выпрямился. – Вот так-то будет значительно надежней! Гарантия! Если хочешь, я тебе дам прикурить. Хотя и так и эдак – все одно дам!.. Можешь даже не сомневаться. Хо-хо!

Наверно, в преддверии хорошо знакомой, привычной работы у Цыпленка произошел мощный выброс адреналина в кровь – вот он и развеселился.

Грин перестал дергаться в кресле и тоскующим взглядом уставился на электронные настенные часы, Я его понял и посочувствовал:

– Да, дорогой Серж! Меньше чем через два часа из аэропорта Кольцово поднимется красивый, как птица, белый пассажирский лайнер Люфтганзы. Но уже без тебя!

Грин вздрогнул и поспешно отвел глаза от часовой стрелки. Но это его подавленное молчание сказало мне больше, чем любые слова.

– Цыпа, принимайся за доскональный шмон! С багажа начни! Присядем, Тенгиз, в ногах правды нет. Да и спешить нам особо некуда – целая ночь в запасе.

В распакованном чемодане ничего достойного интереса не обнаружилось, так, обычный набор шмоток человека, собравшегося в дальнюю дорогу. Вещи, кстати, все импортные и дорогие, как на подбор. Ну, ясно – чего в цивилизованную Германию отечественное барахло тащить? Несолидно, как сказал бы Баграмян. А вот в кармашке портфеля оказалось неоспоримое доказательство моих подозрений. Паспорт. С фамилией Карасюка, но с фотографией Грина.

– Ну что, браток? Дальше темнить бесполезно, – улыбнулся я, разглядывая замечательно профессионально переклеенное фото. – Рассказывай! Где камушки?

– Вот собака, – не сдержал праведного гнева Тенгиз, до последней минуты, видно, не веривший в виновность Грина.

– Не обижай так братьев наших меньших! – наставительно заметил я. – Он просто грязный шакал! Даже не мог сам шлепнуть Карасюка! Ко мне обратился, дешевка! Ему по плечу баб только резать, на мужика руку поднять силы духа не хватает. Одно слово – мразота!