– Насколько знаю, Отелло был эфиоп, – уточнил я, усмехнувшись.

Ребята тем временем уже проверили кухню с ванной и столпились в комнате, явно не зная, что делать дальше.

– Здесь никого нет, – доложил Цыпа.

Сейчас он здорово смахивал на умную служебную собаку, неожиданно потерявшую след. Был бы у него хвост – обязательно завилял бы им виновато.

– Я так и думал, – успокоил я соратника. – Присаживайся. Мы никуда нынче не спешим. А вы, ребята, возьмите под контроль окна и дверь. Гости, думаю, не заставят себя долго ждать! Не так ли, милая Вика?

– Не понимаю, о чем ты таком говоришь? Ты еще кого-то ко мне пригласил? – Хозяйка недовольно передернула плечиками. – Ну, знаешь, здесь тебе не проходной двор.

– Не злись, детка! Это к твоему личику совсем не идет! – Я запалил «родопину» и с удовольствием затянулся душистым болгарским дымом. – Разве ты не просигнализировала своему шефу Баграмяну о нашем неожиданном визите? В таком случае можешь сейчас его позвать. Как у вас заведено? Побрякать по рычагам телефона или банально в стенку постучать?

Вика уставилась на меня расширившимися, какими-то застывшими глазами и вдруг выдохнула:

– Убийца!

– Фу, как неинтеллигентно! – поморщился я. – И ошибочно к тому же! Я хочу лишь побеседовать с господином Баграмяном, чтоб разрешить одну маленькую непонятку. Кстати, это он почему-то пришить меня собрался, а не я его. Гадом буду, если вру!

Не знаю, сколько времени мне бы понадобилось убеждать Вику в своей неагрессивности и чистоте помыслов, но в этот момент один из шифоньеров бесшумно отъехал в сторону, оказавшись потайной дверью во вторую половину дома.

На пороге стояли двое. Одетый в темный костюм-тройку смуглый мужик лет шестидесяти и тридцатилетний парень с короткими черными усиками. Мое заинтересованное внимание сразу привлекли его руки – в каждой он держал по тяжелому пистолету «гюрза». Подобен «стечкину», но значительно модернизированный. Мои ребята нервозно залапали под куртками рукоятки своих пистолетов, но я подал им знак не рыпаться раньше времени.

– Искренне рад знакомству! – спокойно поделился и чувствами с гостями-южанами, так как ожидал нечто подобное. – Проходите, располагайтесь как дома!

– А это и так мой дом! – сухо полуулыбнулся Баграмян, оценивающе разглядывая меня своими умными ореховыми глазами. – Если верно понял, уважаемый Монах, ты все же решил вернуть мои камушки? Похвально! Весьма. Если отдашь все, то я, пожалуй, попробую простить твои хулиганские художества.

– Какие именно? – не удержавшись, полюбопытствовал я.

– Убийство одного из наших людей имею в виду, – холодно пояснил хозяин дома, усаживаясь в кресло напротив.

Присутствие моих ребятишек он явно нагло игнорировал, словно их и вовсе не было. Усатый телохранитель тут же встал за его креслом, благоразумно оберегая тыл.

Цыпа не спускал с телохранителя нетерпеливого жадно-плотоядного взгляда и ждал лишь моей команды. Рука со «стечкиным» нарочито вяло покоилась на колене, но я-то отлично знал, как мгновенно Цыпленок умеет пускать его в ход из любого положения.

– Очень интересно! И кого, любопытно, я «замочил»?

– Дмитрия Карасюка! – начал терять терпение вспыльчивый Баграмян. – Ты что, паясничать сюда пришел?!

– Ну зачем же сразу в бутылку лезть? – мягко возразил я. – Давай спокойно, без хипиша разберемся. С чего ты взял, что это я? Мы с Карасюком твоим даже шапочно знакомы не были! Гадом буду!

– Желаешь доказательств, как я понимаю? – вкрадчиво спросил хозяин дома, блеснув глазами. – Пожалуйста! Сколько угодно! Их даже тупому суду присяжных хватило бы. С большим избытком!

– Кончай вокруг да около ходить! А точнее – ползать! – разозлился я. – Выкладывай! Конкретно!

– Кто же из нас в бутылку лезет? – спросил Баграмян и совсем неожиданно предложил: – Расстегни-ка, уважаемый, свою рубашку!

– Зачем? – глупо сказал я, хотя уже начинал понимать, где собака зарыта.

– Желаю взглянуть на распятие!

– Ради Бога! Любуйся! – Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытянул за цепочку крест наружу.

– Антиквариатом интересуешься? Должен тебя жестоко разочаровать – не продается!

– Несолидно и глупо было бы, – сказал хозяин дома, впиваясь глазами в изумрудное распятие, – собственные вещи покупать. Крест этот вместе с партией камушков был у Карасюка. Которого ты убил и ограбил!

– Лажа! – почти искренне возмутился я. – Никого я не грабил. Сувенир мне старый приятель недавно подарил!