– Прости, мам, я сегодня ненадолго. Диккенса в следующий раз тебе почитаю. Ладушки?

– Конечно, сынок. Дело превыше всего.

Чмокнув мамулю в морщинистую щечку и потрепав Милашку по ее гладкой теплой головенке, стал прощаться. Мама заботливо всучила мне остатки кекса.

– Вечерком перед сном съешь или утром – на завтрак. Чтоб не засох, в холодильник его положи.

– Обязательно. Ну, не вздумай хандрить! До пятницы!

Цыпа сидел в «мерсе», обложившись газетами, как бродяга на скамейке осеннего парка.

– Слушай, Михалыч, а твой терпила, видать, сильным самцом был, – ухмыльнулся телохранитель, включая зажигание.

– Ты о ком?

– О Карасюке, завхозе политехнической академии. В «Вечерке» заметку прочитал. Жена его, Тамара Георгиевна, наутро после смерти мужа покончила с собой. Во бабы! За любовь готовы даже жизнь разменять на фантики! Самки, одним словом.

Я отобрал у Цыпы газетенку и пробежал глазами короткую соболезнующую информацию-некролог.

В ней говорилось, что Тамара Георгиевна, видимо, не перенеся потрясения от известия о трагической гибели мужа, перерезала себе сонную артерию бритвой любимого супруга. Так бы и лежала в квартире до сих пор ненайденной, если бы ее сослуживцы из фирмы «Вояж» не заявили в милицию, обеспокоенные неявкой коллеги на работу. Участковый инспектор на пару с плотником ЖКО выбили дверь квартиры и обнаружили уже холодное тело самоубийцы.

– Бритвой по горлу... – задумчиво сказал я, любуясь бегущими по сторонам дороги золотыми пшеничными полями.

– Неприятная, наверно, смерть, – высказал свое мнение Цыпа, крутя баранку и одновременно настраивая радиоприемник на музыкальную волну.

– Я не о том. Почерк больно уж знаком... Теперь мне ясно, зачем Грину ключи Карасюка понадобились. И что именно он хотел убрать в квартире для надежности. Точнее – кого!..

– Ты думаешь, что Грин... – удивившись, Цыпа даже ручку настройки перестал крутить.

– Он. Без базара! Ладушки. Это его личные проблемы. Поверни-ка, браток, ручку еще децал вправо – там «Радио-Си» обычно веселенькие хиты гоняет.

За окнами сгущались сумерки, даже сквозь задернутые плотные шторы это заметно было.

Мы с Цыпой сидели за дубовым обеденным столом на кухне и приканчивали мамин кекс, запивая вином «Старая крепость» и лениво перебрасываясь скучными словами.

Да и о чем, собственно, говорить? Главная тема старательно нами умалчивалась из-за полной нерешенности и фатального отсутствия фактического материала, а беседовать о женщинах особого желания ни у него, ни у меня не наблюдалось. Даже на горизонте.

– Дождь пошел, – равнодушно сообщил Цыпа то, что я и сам отлично слышал.

– Грибной, быстро кончится, – определил я по вялому шелестящему звуку, отправляя следующий полный бокал по прямому назначению.

Чтоб не дать Цыпе окончательно погрязнуть в апатии и меланхолии, я вставил в видеодвойку, стоявшую на кухонном шкафчике, кассету с первым попавшимся «боевиком».

Телохранитель, как обычно, завороженно уставился на экран, всеми фибрами впитывая стремительно разворачивающееся действие. Сюжета, по-моему, там вообще не было. Вместо приветствия персонажи обходились ударом кастета по зубам, а диалоги в фильме легко-привычно заменялись автоматными очередями и откровенными постельными сценами.

Полнейшая лажа, но вдохновенное лицо Цыпы заставило меня тактично оставить личное негативное мнение при себе.

Я ушел в гостиную и набрал номер Вики. Пусть она и проститутка, но и я не принц датский.

Трубку долго не брали, наконец послышался мелодичный мужской баритон:

– Вас слушают. Говорите.

– А где Вика? – глупо спросил я, а богатое творческое воображение тут же предусмотрительно нарисовало мне пикантную картинку, в какой именно позе стоит сейчас Вика перед этим мужиком.

– Вы ошиблись номером. Наберите снова, – помолчав, сказал невидимый собеседник и повесил трубку, не пожелав выслушивать мои извинения.

Невежа какой-то. Но голос вполне интеллигентный и даже, кажется, где-то уже мной слышанный.

Начав по-новой крутить телефонный диск, я вдруг остановился и, вернув трубку на законное место, быстро прошел на кухню.

– Цыпа, ты, насколько помню, Викой занимался. Что-нибудь интересное узнал?

– Да ничего особенного. Так, ерунда, – соратник даже морду не повернул, увлеченно переживая очередную перестрелку гангстеров на экране телевизора.

Рассердившись, я выдернул штепсель из розетки и рявкнул:

– Рассказывай! Обожаю ерунду слушать!

– Да я просто не хотел тебя расстраивать! – обиженно буркнул Цыпа, с сожалением взглянув на погасший экран. – На самом ведь интересном месте, Евген!

– Короче!

– Ну, в общем, ты опять на гулящую девку нарвался. Подстилка она армянина одного старого, а не культурная девушка, как ты думал...

– Подробнее, кретин!

Цыпа закурил, с явным трудом усваивая оскорбление и расстроенно моргая. Пересиливая себя, продолжил: