Ромунд остановился как вкопанный, и развернулся на крик.

– Стой! – рявкнул Вильгельм. – Нам нужно спешить!

– Там же человек! Он, похоже, очнулся! – покачал головой юноша, поглядывая в сумрак казематов. Через пару минут просьбы повторились. Маг начал движение обратно, но Вильгельм, положив руку на его плечо, сильно сжал.

– Нам надо уходить, – железным голосом произнёс он, глядя в глаза Ромунда.

Юноша, смахнув резким движением руку с плеча, ответил очкарику грозным взором, опалив его накопившейся злостью.

– Пошёл ты! – прошипел он.

В такт его словам туннель наполнил дикий вой. Затем грохот и треск разломанного дерева. Звуки донеслись с той же стороны. А затем кто-то душераздирающе закричал, будто его внутренности вытаскивали из тела заживо.

– Идиот! Я же сказал! – заорал Вильгельм, и, развернувшись, припустил бегом в противоположную сторону.

Несчастная Альма, не в силах более сдерживать себя, с воплями ужаса бросилась следом.

А Ромунд, понимая, что просто так не уйдёт, из последних сил сотворил заклятие щита и поставил на пути врагов заслонку из чистой магии холода. С морозным треском на всю ширину туннеля раскинулся ярко-голубой экран. Он сдержит тварей. Но не надолго.

Рассудив так, юноша поспешил за спутниками и в считанные минуты нагнал их. А твари за спиной бесновались, ревя и кромсая стены. Видимо, хотели обойти экран, разрушив перегородки по бокам.

Проклятый туннель Ю17 закончился, и компания, затворив за собой дверь и запечатав несколькими заклятьями, выбежала в овальный зал. Ромунд сначала не понял, что это за место, а затем, подметив энергетические пьедесталы, смекнул, что помещение смахивает на кольцо объединения, почти такое же, какое было в Академии. С помощью такого устройства, с просчитанной до мелочей системой энергетических концентраторов, магистры проводили опыты.

– А вот и дверь, – выдохнул Вильгельм, указывая на высокие позолоченные ворота, инкрустированные изумрудами, на середине зала.

– Странно, ты говорил, что здесь не был. И, вроде, путь твой лежал в другой стороне. Откуда ты знаешь про. дверь?! – сообразил Ромунд, и, развернувшись к очкарику, насторожился.

Вильгельм хотел ответить, но тут дверь Ю17 неожиданно дрогнула и разлетелась на куски. Не раздумывая, люди в панике бросились к вратам, и, распахнув их заклятием, ворвались внутрь. Кроме Альмы. Несчастная девушка замешкалась, и острая, как бритва, клешня неведомой твари зацепила её спину. Коротко вскрикнув, девушка сделала последний шаг и ввалилась внутрь. Взревевший от злобы и отчаяния Ромунд послал гостям сгусток ледяной магии, и с грохотом захлопнул дверь.

Слёзы выплеснулись из глаз. Шипя и поминая богов всевозможной руганью, юноша упал на колени рядом с агонизирующей Альмой и ласково положил ладонь ей под голову. Под девушкой растекалась лужа крови. Её глаза бессмысленно уставились вверх. Её сердце билось последние разы: тварь рассекла позвоночник и порвала артерии. Кровь выливалась, словно из шланга. Ещё пара минут, и девушка умерла.

Ромунд утёр слёзы и отсел в сторону. Обхватив руками колени, он тупо уставился на ворота. Он должен крепиться. Он знал, что будет нелегко.

– Ну, вот ты и на месте, – проговорил кто-то за спиной.

Ромунд медленно развернулся. Он не заметил говорившего: взор наполнило яркое лиловое свечение необъятного сгустка тумана. Энергон. Источник. Комната в реальности оказалась намного больше той, что на плане. Источник был масштабен. Как раз такой таился под Мёртвыми землями.

– Агент Ромунд. Я думаю, пора снять маски. Теперь мы одни, – вновь сказал кто-то.

И на этот раз Ромунд увидел его. Это был Вильгельм. А рядом с ним спокойно стоял Мердзингер. И каждый вопросительно глядел на него.

– Готики не просчитались. Ты смог. Но теперь пришло время для обстоятельного разговора.

При этих словах Ромунд хитро сощурился и облизнул пересохшие губы. Ну что ж, поговорим.

Погребальные костры горели на всех улицах Ватрад Вил. Убитых было так много, что над несчастным поселением нависла опасность страшной эпидемии. Поэтому префект без лишних колебаний приказал сжигать трупы на месте. Потом с прахом разберутся. Некрасиво, не по чести, но… война, а воинская доля тяжела. На костях забытых храбрецов строится будущее!

Для города урон был ужасен. Огонь уничтожил почти половину домов, разрушил рынок, палату бургомистра и единственную контору нотариуса. От красивого фасада Префектории осталась груда обломков. Часть крепостной стены сравнялась с землёй. Вода из искусственного бассейна вышла за пределы выкопанной ямы и залила улицы с руинами разбитых вдребезги домов. Кровь и грязь, перемешавшись, сотворили болото!

Немногочисленные ополченцы, не отдохнув после битвы, разбирали завалы, помогая спрятавшимся в подвалах женщинам и детям выйти наружу. Однако немногие из них захотели остаться на поверхности, видя разруху, охватившую город. Но ужаснее всего были огромные потери среди мужчин. Почти каждая вторая семья лишилась либо мужа, либо сына. некоторые всех. Данила долго не мог остановить одну молоденькую девушку от самоубийства. Узнав о смерти мужа и отца, девушка помрачилась рассудком, и, схватив кинжал с пояса Данилы, хотела перерезать себе горло. Охотник успел задержать её руку в последний миг. На вид хрупкая, она чуть не повалила его, здорового мужчину, на землю! Пришлось звать Яна и вязать дуру по рукам и ногам. Особенно погано было на душе, что за вознёй наблюдал её младший брат, с младенцем на руках. Мальчик плакал, прижимая ребёнка к груди. Такие картины можно было увидеть на всех улицах охваченного хаосом города. Свобода была отвоёвана слишком дорогой ценой!