Последнее, что видел гроссмастер перед тем, как сделать последний вздох, это медленно изменяющееся лицо Аримуса, озарённое магией. Чрез какие-то мгновения оно стало лицом Иридана. Самого Иридана. Однако настоящий без нескольких минут владыка Ренессанса так и не узнал, что в момент смерти превратился в молчуна Аримуса, которого через какие-то мгновения обвинили в предательстве и сожгли на костре.

Ему уже было всё равно…

Дым медленно стелился вдоль небольшого письменного стола, заваленного различными пергаментами. Лениво и как-то по-свойски он лизал каждый лист, а затем, словно распробовав, впитывался в тело выбранной жертвы, чтобы остаться там до тех пор, пока воздух не выдернет его своей вечной и непокорной силой. Словно властелин, выдернувший жизнь из ничтожества. Хотя, наверное, в условиях вселенских материй таких понятий просто не существует. В общем-то каждый знает своё место и свою параллель, и на чужое никто претендовать не смеет. Но всё спорно. В науке много теорий, и, например, одна из них утверждает, что главной силой, общим законом всех субстанций, является взаимная борьба, позволяющая процессу развития протекать без каких-либо остановок. Впрочем, здесь не учитывается возможность регресса и полного распада, что иной раз можно наблюдать в борьбе некоторых небольших существ, под названием малютки, или, как их именовали в первоначальном мире, микробы.

Даратас откинулся в небольшом кресле.

Первоначальный мир… Став тем, кем является сейчас, маг почти позабыл иную реальность, в которой провёл около двадцати с лишним лет. Не самых приятных, но всё-таки двух десятков с семечками лет! Да и, вообще-то, там Дом. Хотя вряд ли кто-либо ждёт его в тех скучных и неприветливых краях. Родственники, скорее всего, похоронили память о нём уже давно, а остальным как-то и дела нет. Кстати, к разговору о борьбе.

Вот между эльфами никакой внутренней вражды нет, никто не строит никаких партий, никто не рвётся сорвать царя с престола и принести славу именно своему дому. А у них есть и аристократы, и богачи, и очень много нищих. И нет вражды. Никакой! Никто не чурается друг друга. И государство развивается; знания, приносимые Жрицами и боевыми магиками, только увеличиваются, а искусство обладания телом и духом становится всё совершеннее. Нет, конечно, и здесь случаются убийства по тем или иным мотивам, но чтобы часть жителей старалась сгноить другую… Нет, увольте.

Наверное, люди сразу бы презрительно ткнули в сторону простецкой одежды, ветхих и страшных жилищ, грубой эльфийской утвари, больше похожей на ночные горшки, чем на сосуды, из которых можно пить благородное вино или употреблять пищу. Но эльфы в таком случае ответят просто: « Ле тролль де муто ре асте финар», что в приблизительном переводе означает: Мы хозяева вещей, а не вещи – хозяева наши.

Даратас ухмыльнулся и вытряс пепел из трубочки. Достав небольшой мешочек, он высыпал щепотку табака на руку, забил в свой немудрёный инструмент и искрой поджёг.

Причмокнув пару раз, Даратас огляделся. Его временным приютом и по совместительству рабочим кабинетом, стала грубая келья в храме Жриц, вырубленная, как и большинство эльфийских жилищ, в скале, метра четыре на четыре размером. К одной стенке был приставлен деревянный топчан с покрывалом из грубой ткани, а к другой – стол, и даже стул, считавшийся в эльфийских краях роскошью (в основном в ходу были табуретки). Вместо лампы – магический шар света над головой.

В такой тесноте табачный дым заволок почти всю комнату, и Даратас мысленно подшучивал над собой, вспоминая некоторых забавных личностей из родного мира. Впрочем, он сам, бывало, увлекался чем-то подобным, и не собирался каяться в этом, ведь кто в своё время не шалит, тот либо мёртв, либо просто растение. Логично, да? Хотя, конечно, Франческо в таком случае произносил любимую фразу: «Мир людей есть океан вечной и неизлечимой глупости, которую они любят называть логикой». Спорно, но очень ёмко… Де Орко вообще был человеком категоричным и неосторожным в суждениях. Клеймил правду-матку прямо в лоб, за что, собственно, его уважали, и в то же время не любили. Даратас же всегда придерживался более нейтральной позиции во всех спорах с Франческо, ссылаясь на не столь сильный ум.

Но прошли годы, де Орко не стало, а Даратас поставлен в самую главу одной из древнейших цивилизаций. С людьми всегда как-то проще: знаешь их главные интересы и желания, а вот с эльфами… здесь любой неверный шаг приведёт к самым неприятным последствиям для здоровья.

В общем, всё относительно…

Даратас в прошлой жизни был простым человеком, зарабатывал хлеб насущный, и любил весело покутить с многочисленными друзьями, а после столь шокирующих событий, как появление в этом странном и неприветливом мире, обстоятельства сильно поменяли его, направив к размышлениям и созерцательности. Даратас отошёл от всех дел и занялся изучениями сути бытия. В том и другом своём амплуа он никогда не помышлял о правлении, власти над другими. Слишком много ответственности, слишком тяжела ноша. Проще следить за самим собой, чем пытаться сохранить тысячи жизней и сделать их мир лучше.

Маг выпустил большой клуб дыма и закинул ногу на ногу.

Впрочем, философию Даратас не очень ценил. Он больше практик, чем отвлечённый от жизни теоретик. Он никогда не вникал в политику, никогда не интересовался хозяйственной жизнью в широком смысле слова, и уж тем более плевал он на проблемы общества. Делал что должно, и будь, что будет, один в поле не воин. Какая, к чёрту, разница? Всё живое не вечно, и хоть ты тресни, рано или поздно те или иные созданные вещи вместе со своими хозяевами превратятся в пыль под безжалостным прессом времени.

В дверь постучались.

– Да, войдите, – сказал Даратас, и в один миг несложным заклятием убрал дым из кельи. Незачем кому-то знать его странности.

Обычная деревянная дверь отворилась, и в помещение вошла молодая белокурая эльфийка, облачённая в традиционный наряд жрицы. В одной руке она держала короткий посох, а в другой – кипу скрученных пергаментов.

– Вот, алахоэ, здесь данные по состоянию укреплений. Все, что вы запрашивали.

– Спасибо, Недмэ, давай сюда, – сказал Даратас, и, приподнявшись, взял пергаменты.

– Что-нибудь ещё? – спросила девушка, уперев руки в бока.

– Да… – затянувшись, ответил Даратас.

Недмэ была ещё одним незапланированным регентом, только в сфере религиозных дел. После смерти Верховных Жриц и большей части уважаемых волшебниц, вопрос о назначении новых Верховных встал очень остро: никто не знал, чью кандидатуру выбрать. Дело в том, что претендовать на столь высокое место могли только титулованные, «отмеченные Тирой» жрицы. А чем определялась особенность той или иной волшебницы и её особенные титулы, Даратас не знал. Всё бы ничего с этими жрицами, но без них невозможно венчание на царство, а это главная проблема. Без соблюдения всех ритуалов эльфы наотрез отказались возвести Мильгарда на Престол.