Начальство явилось в положенный срок при всём параде. На красавцах Золотых Драконах, что водятся исключительно на юге Феба, закованные в парадную мифриловую и платиновую броню, увенчанные разноцветными плюмажами, спустились с небес четыре сеньора Ренессанса на специально отведённое в лагере место, в сопровождении герольдов, глашатаев, ординарцев и почётной Стражи Молчания. Последние оцепили сеньоров с нескольких сторон, закрыв их тела своими длинными плоскими щитами.

Болдин, Добб, Стахански и Фертус. Четыре легендарных правителя, прославившие свои имена сколько силой, столько же и ложью, и обманами. Великие интриганы и великолепные политики. Сильные и храбрые воины. Мудрые руководители и любимчики судьбы. Они не переваривают друг друга, но вынуждены считаться с взаимными мнениями и интересами для достижения общих целей, иначе Ренессансу не миновать кровавого раздела и внутриклановой войны. Впрочем, им уже по шестьдесят лет, и слава их постепенно близится к закату, особенно после некоторых неудач в Совете Бангвиля. Но это никак не умаляет их достоинства. Будучи капитаном, Иридан был предан им всем сердцем. Но теперь время, отпущенное им, пошло на часы. С их стороны было очень глупо явится сюда всем вместе.

Теряют хватку. Либо взяли козыря про запас.

По традиции сеньоров встречало всё командование армии, выстроившись треугольником по званию. Первым стоял гроссмастер, и при приближении верхов присел на одно колено, вознеся над головой красную подушку, на которой лежали три серебристых ключа и небольшой серый жезл.

– Приветствую вас, мои сеньоры! – торжественно произнёс Иридан под звуки труб. – Ваш покорный слуга вручает вам силу, отобранную в вашу честь у наших врагов! Да пребудет с вами слава и власть! – Иридан в своей обычной лицемерной манере говорил очень убедительно. Пусть воины, собравшиеся вокруг, видят, что он, гроссмастер, полностью предан своим правителям, а вот они…

– Встань, Иридан, – сказал рыжебородый Добб. Седина только тронула его брови и усы, а вот борода не потеряла яркости цвета.

Фертус взял подушку из рук гроссмастера, или точнее, верховного главнокомандующего Севера, и, вознеся над головой, воскликнул:

– Слава Ренессансу!

– Слава! – раздался стройный рёв окруживших воинов.

– Ты неплохо постарался, Иридан, – сказал Стахански, дружески положив руку на плечо гроссмастера. Он больше всех нравился Иридану. Жаль его убивать. Но! Политика!

– Это мой долг! – ответил гроссмастер и тут же поймал на себе ехидные взгляды Добба и Болдина. – Пройдёмте в мой шатёр. Там накрыт стол.

Конечно, никто травить сеньоров на пиру не стал. Уж слишком грубо и недальновидно. Правители, наоборот, привлекли к себе больше подозрений, заставив слуг перепробовать всю еду, что попадала им на тарелку, и все напитки, что вливались в их кубки. Но даже несмотря на этот неприятный факт, за столом всё прошло очень и очень мило!

Принявший немного на грудь Иридан, с помощью своего немалого актёрского таланта, клялся в верности и любви к сеньорам, его генералы, кроме, конечно, Аримуса, вторили ему. Затем пришли музыканты, игравшие заводную мелодию какого-то модного и современного композитора из Санпула. Самое лучшее вино, что успели спасти из погребов Собора, лилось в глотки уважаемых гостей, наворованная у крестьян еда набивала животы господ членов Верховного Главнокомандования и Сеньората Ренессанса, и счастье под руку с довольством жизнью наполняло сердца всех присутствующих.

Иридан постарался предоставить сеньорам все доказательства своей преданности, чуть ли не расстилаясь ковром перед их ногами. А вот воинам пить не дали, да ещё слухи распустили, мол, главнокомандующий хотел выкатить пару бочек, но вот сеньоры, опасаясь чего-то, решили не давать. А ведь Иридан знал, что добродушный Стахански приказал бы передать воинам не пару бочек и даже не один десяток. Да и порывался он, пока Иридан не пригласил сладострастных служительниц любви. Этих заказали из самых знатных притонов, дабы сеньоры совсем позабыли об осторожности, предавшись мирским утехам. Приём старый, а работает «на ура». Предсказуема природа мужчин.

Глубокой ночью Иридан решил, что наступила пора действовать. Переглянувшись с Бладмуром, главнокомандующий подхватил одну из барышень, и демонстративно, с пьяными полуразборчивыми прощаниями и признаниями в любви сеньорам покинул шатёр.

Когда Иридан и девушка вошли в специально приготовленный спальный шатёр, им на глаза попался странный человек в плаще, сидящий в дальнем конце комнаты. Всё бы ничего, если бы у гостя глаза не горели ярким алым светом.

Иридану пришлось резко захлопнуть рот проститутке, и двумя точными ударами кинжала в сердце окончить её бренный путь.

– Ох, зачем же так грубо, – проговорил незнакомец.

– Затем, что у баб язык болтливый. Мне не нужны свидетели, – сказал Иридан, отшвырнув бездыханное тело девушки в угол. – Проклятье… Думал же спихнуть её воякам. Тьфу!

– Не волнуйся. По меркам святых отцов, на твоей душе грехов достаточно на самый последний круг ада, а кровь этой несчастной не последняя на твоих руках. Так что рая тебе не ждать, – гость очень неприятно рассмеялся.

– Итак, Данфер… Где тело? – сказал Иридан, снимая рубаху и принимаясь за штаны. Слова орденца он пропустил мимо ушей.

– Это ты зачем? – спросил Данфер, указав на скинутую одежду. – Я, в общем, наслышан о различных способах любви.

– Заткнись, Дан, не время для шуток! Я должен сделать вид, что ложился в кровать в приступе страсти, как чёртов асассин выпрыгнул из вон того угла, прикончил дуру и накинулся на меня. Давай раба сюда.

– Да вот он, – сказал командарм Ордена Тьмы, и из воздуха прямо перед кроватью упал человек.…

Он был связан магией по рукам и ногам. Даже слова не мог выговорить, только водил в разные стороны обезумившими от страха глазами.