Во время рекламы мы разговариваем обо всем и ни о чем. Когда в эфире появляется The Bravery, Шон снова прибавляет громкость.

— Я люблю эту песню, — говорю я.

— Я люблю тебя.

Это настолько неожиданно — его взгляд всё ещё прикован к дороге, — что до меня не сразу доходит. Когда же это происходит, я резко вдыхаю и смотрю на него. Почувствовав мой пристальный взгляд, он улыбается, но всё также смотрит на дорогу. Я отвожу взгляд и немного приоткрываю окно, потому что внезапно начала чувствовать жар. Загорается красный свет, и, остановившись, Шон смотрит на меня.

— Лиззи.

Я перевожу взгляд на него.

— Я слышала тебя, — говорю я, улыбаясь.

— Да, но вышло как-то неправильно. Я думаю об этом всё время… я думаю о тебе всё время.

Мне надо отвести взгляд; я смотрю на светофор, чтобы убедиться, что всё ещё горит красный.

— Лиззи, — снова говорит он, привлекая моё внимание. Тремя пальцами он дотрагивается до моей правой щеки. — Я никогда никому этого не говорил, но я знаю, что я чувствую. Я абсолютно серьёзен, когда говорю, что люблю тебя.

Бип.

Би-бип.

Биииииииииип!

Я знаю, что загорелся зеленый свет; я знаю, что другие водители сходят с ума. Но я не говорю ему ехать дальше. Вместо этого я говорю:

— Я тоже тебя люблю.

У почты Шон паркуется на самом дальнем месте от входа, затем поворачивается назад и хватает коробку. Он открывает свою дверь, после чего смотрит на меня.

— Хочешь остаться здесь или пойти со мной?

— Пойду с тобой.

Коридорчик длинный и узкий, Шон стоит позади меня, положив руку на бедро и нашептывая мне на ухо всякую ерунду, чтобы скоротать время.

— Думаешь, Элла и Бетси тоже влюбятся в меня, как и ты?

— Не льсти себе, — смеясь, отвечаю я. — Ты не настолько восхитителен.

— Смешно. Хмм… мне интересно, влюбится ли так же необъяснимо в меня Оригинал?

Я закатываю глаза, не удостоив его ответом.

— Эй, а что, если ваша мама соврала об Оригинале и просто клонировала себя?

— Мы действительно совсем на неё не похожи, — шепчу я.

— Что, если вы клоны какого-нибудь знаменитого человека? — тихо спрашивает он.

— Может, хватит, — говорю я чуть громче, чем следовало. Неприветливый почтовый работник смотрит на меня. Я поворачиваюсь к Шону и легонько бью его, ведь мы оба знаем, что это его вина.

Наконец наша очередь, и конечно же нам помогает скупая леди, которая не сказала и пяти слов за всё время совершения почтовой операции. Когда мы заканчиваем, мы беремся за руки и отходим от окошка. Шон ведет меня к двери с табличкой ВХОД вместо ВЫХОД; я дергаю его в правильном направлении.

— Ты хоть читать умеешь? — шучу я, когда мы выходим наружу.

Я наблюдаю за тем, как смеется Шон, вместо того, чтобы смотреть, куда я иду, когда практически врезаюсь в кого-то.

— Элизабет Вайолет Бест! — шипит голос.

И голос этот принадлежит моей маме.

Я абсолютно тиха на протяжении всей дороги домой и в течение двадцатиминутной «беседы» с мамой после нашего приезда. Когда она почти закончила, когда я уже была готова услышать своё наказание и уйти в комнату, мама заметила, что на мне нет ожерелья. Она кричит, чтобы Элла и Бетси пришли в гостиную, затем говорит всем нам, что мы наказаны.

— Что мы сделали? — спрашивает Элла, невинно глядя на маму.

Мама сужает глаза.

— Вы трое живете одной жизнью; если Лиззи отклонилась от общей линии, то вы об этом знаете. Вы сообщники.

— Вздор, — говорит Бетси.

— Я вижу, что ожерелье на тебе, когда ему следует быть на Лиззи, — возражает мама. Бетси замолкает. По каким-то причинам, возможно, из-за того, что все мы хотим верить, что мы на грани чего-то важного с Петрой, и не хотим видеть, как всё это теряет значение, никто из нас не упоминает, что мы знаем о тайной жизни мамы.

— Что ты конкретно имеешь в виду? — спрашивает Элла в своей типичной манере. Она хочет знать правила игры.

Мама смотрит на Бетси.

— Во-первых, это означает, что ты прекращаешь работать. В ней нет смысла, кроме как возможности общаться и тратить деньги на одежду и музыку, что вы не будете делать в ближайшее время. — Плечи Бетси опускаются. — Ты продолжишь посещать вечерний класс.

Мой желудок увеличивается в два раза, когда она сужает глаза в мою сторону.