— Все хорошо? — спрашивает Бет, смотря на меня с любопытством.

— Да, но…

— Если все хорошо, можно мы поговорим сегодня вечером? — перебивает Элла. — Мне нужно приготовиться.

Открываю рот, чтобы объяснить, что, наверное, нам нужно поговорить сейчас, — потому что я не уверена, где мама будет потом, — но сигнализация пищит, оповещая нас, что ворота открываются. Мама дома.

— Хорошо, — говорю я. Затем, чтобы не волновать их, добавляю: — Правда, это не так уж и важно. Вечер подойдет.

— Это план, — говорит Элла перед тем, как выплыть из кухни. Напевая себе под нос, она поднимается по лестнице немного медленнее, чем обычно, из-за своей лодыжки. Я слышала эту песню раньше: ее включал мне Дейв по дороге в кино.

В школе отгоняю мысли о маме и фокусируюсь на Шоне. Вхожу в творческий класс. Он явно все еще злится на меня с того момента, как увидел нас с Дейвом в торговом центре.

Шон сидит напряженно и смотрит прямо перед собой. Возможно, это только мое воображение, но мне кажется, что он отодвинул свою парту на один или два дюйма.

— Отлично, — говорю я сама себе, идя к своему месту. Сажусь и делаю глубокий вдох. Наверное, это правильно, что он злится: я в любом случае не могу встречаться с ним.

Но эмоционально у меня не выходит смириться с этим. Я знаю, что должна попытаться уладить с отношения, или же мне предстоит «поломка» с элементами мыльной оперы.

— Шон, — шепчу я ему в спину. Он игнорирует меня. — Шон, — шепчу опять. Наклоняюсь вперед и касаюсь его правой руки. Он не двигается. — Шон! — шепчу громче. — Мне нужно поговорить с тобой.

Наконец он медленно оборачивается, но совсем не так, как раньше, когда разговаривал со мной. Когда он уделял мне все свое внимание.

— Что такое? — говорит он равнодушным голосом, как будто я — никто.

— Мне нужно поговорить с тобой о вчерашнем, — шепчу я. — Я хочу объяснить.

— Не нужно, — говорит он, пожимая плечами так, будто ему все равно. Его голос громче моего, и отсутствие взаимности почти больнее, чем его слова. — Я в порядке.

— Правда, Шон, — начинаю я, но вмешивается Наташа.

— Эй, Шон, — говорит она, глядя на меня с ухмылкой. — Покажи мне то приложение, о котором говорил раньше. — Раньше? Ревность нападает на меня, и я внезапно понимаю, что почувствовал Шон, когда увидел меня с Дэйвом.

Он вытаскивает свой телефон и начинает разговаривать с Наташей о приложении, фотографируя ее и затем делая что-то на экране.

Вместо того чтобы позволить гневу одержать вверх над собой, я пытаюсь перенаправить свою энергию на разговор с ним. А для этого требуется легкое прикосновение.

— Можно мне посмотреть?

Шон смотрит на меня, и по его глазам я вижу, что он борется с собой — одновременно хочет ненавидеть меня и подойти ближе, как будто ничего не случилось.

Несколько секунд он думает, что делать дальше, Наташа кидает мне взгляд «Отвали!», но я стою на своем.

— Ты просто ходячий сборник приложений, — шучу я, тепло улыбаясь ему. Это глупо, однако сработало: его лицо смягчается, и он поворачивает экран так, чтобы и Наташа, и я могли видеть его.

Урок может начаться в любой момент; я только надеюсь, что, прежде чем он начнется, смогу достаточно растопить айсберг, чтобы позже поговорить с ним нормально.

— Ну, это приложение потрясающее, — говорит Шон, смотря на экран, затем на Наташу и быстрым взглядом на меня. Оно называется Твиннер. Ну, знаете, как Твиттер, только с «твин».

— Понятно, — говорю я.

— Круто, — не отстает Наташа, чересчур кокетничая.

Шон продолжает объяснять.

— Нужно загрузить свое фото, и оно использует лицевое опознавательное обеспечение, чтобы найти твоего близнеца на всех фото в интернете, — говорит он, держа телефон повыше, чтобы нам было лучше видно. — Видите? Мы только что нашли Наташиного.

На экране фотография девушки с теми же чертами лица, но совершенно другими волосами и телосложением.

— Она действительно выглядит как ты, — говорю я Наташе.

— Она пытается, — говорит Наташа, немного выгибая спину. Пытаясь контролировать взгляд, думаю о моих зеркальных копиях, Бетси и Элле.