— Отлично! — говорит Петра. — Хорошего дня. Пока!

Бет кладет трубку, смотрит на нас и только тогда замечает наши выражения лиц.

— Что? — спрашивает она.

— Ты действительно не слышала, что она сказала? — спрашивает Элла. — Бетси, ей шестнадцать.

Понимание приходит быстро, Бетси опускается на стул.

— Но она старше. Она выглядит старше нас. И она прислала мне свою фотографию с выпускного альбома. Как она может быть младше нас?

— Я не знаю, — говорю я. — Возможно, она перескочила, ты говорила, что она очень умная. И ты права, она выглядит старше. Но тебе не надо ей перезванивать. Если она младше, то нет никаких предпосылок к тому, что она Бэт. Я думаю…

Элла тяжело вздыхает и заканчивает мою мысль:

— Всё кончено.

Это был только один из нескольких секретов, но, по некоторым причинам, неспособность определить Оригинала разрушила все мои ожидания. Мне кажется, я в какой-то степени начала питать надежду. Надежду, что в мире был кто-то подобный нашей семье. Надежду, что если она жила нормальной жизнью, мы тоже могли. Но всё взаимодействие с Петрой напомнило мне о холодной и жестокой реальности. Я была создана в лаборатории из ДНК мертвой девочки. Я была создана незаконно, и поэтому мне суждено всю жизнь скрываться.

В течение 48 часов я остаюсь в кровати. Я падаю в пропасть депрессии, не ем, не сплю, не отвечаю, когда Шон заходит так далеко, что звонит на домашний телефон, игнорирую Эллу и Бетси, когда они спрашивают, всё ли со мной хорошо. Уставившись на маму, когда она приходит за вещами для стирки, я могу видеть через неё. В понедельник вечером девочки вытаскивают меня из кровати.

Я лежу в своей кровати, глядя на светлячков в моём светильнике, горюя вместе с ними, поскольку также оказалась в ловушке, когда Элла пришла и плюхнулась рядом со мной.

— Ты на самом деле носишь эту футболку в течение трёх дней? — спрашивает она.

— Четырёх, — отвечаю я, продолжая рассматривать светлячков.

— Ты отвратительна, — говорит она с небольшим смешком, на который я не отвечаю.

— Нет причин не быть такой.

— Ну, вообще-то, есть, да, — говорит она, раскачиваясь на своей стороне и подперев щёку рукой. — Бет сегодня поставили вечерний класс, и мама ушла, так что я договорилась с Шоном. Вы едете вместе и болтаетесь с ним по кампусу, пока занятия не закончатся.

Я поворачиваю свою голову так быстро, что мне кажется, я потянула мышцы в шее.

— Ни за что. Мама будет в ярости, если узнает. Я просто застряну здесь, в этой клетке.

— Нет, не застрянешь. И она не узнает. А теперь вставай, я не могу смотреть на тебя в таком виде. — Она останавливается, прежде чем добавить. — И мне совсем не нравится, как ты пахнешь.

На этот раз я немного посмеиваюсь.

— Лиззи? — говорит она серьёзно. Я вопросительно приподнимаю брови. — Бет и я много говорили о том, что делать после всего этого с Петрой. Мы сыты по горло и нам нужны ответы. Мы решили, что лучшее время сделать это — выходные на День благодарения, когда мама будет не на работе… вне зависимости от того, что это за работа.

— Лучшее время для чего?

— Вломиться к ней в офис и раз и навсегда узнать, чем она там занимается, — говорит Элла. Мои глаза широко открыты, я имею в виду, я думала сделать это, но из уст Эллы это звучит как разрешение. — Одна из нас найдёт повод уйти из дома, а две другие будут отвлекать маму, пока первая будет у неё в офисе.

— Я сделаю это.

— Поскольку ты знаешь, где её офис и Шон может тебе помочь, это имеет смысл. Но ты наказана. Она ни за что не отпустит тебя.

Я могу чувствовать, как огонь вспыхивает в моём животе. Я выпрямляюсь на кровати.

— Тогда я не смогу уйти. Можете вы с Бетси.

— Я, — решительно говорит Элла. — Тебе лучше будет притвориться мной.

Я принимаю душ, и Элла помогает выпрямить мне волосы утюжком, после чего Бет со мной, лежащей на заднем сиденье седана, в случае, если мама где-нибудь на дороге, выезжает из дома.

— Элла сказала мне, что ты хочешь быть той, кто сделает это, — говорит Бетси, поворачивая налево.

— Да. Я была в офисе, поэтому не потрачу время на его поиски. К тому же… не знаю. Я чувствую, что начала это. Так что я и должна закончить.

— Начала всё мама. Но я понимаю, о чём ты. Это хорошо для меня. — Бет делает паузу. — На самом деле, я уже всё срежиссировала в своей голове.

— Не терпится услышать, — говорю я, смеясь.

— Позже, — отвечает Бет, включая музыку кантри. — Они играют мою песню.

Когда мы подъезжаем к колледжу, Шон сидит, развалившись на верхних ступеньках красного кирпичного здания. Он смотрит в телефон и не видит нас, но когда Бет подходит и показывает, где я нахожусь, он быстро встает и убирает телефон. Чувствуя, что не видела его целую вечность, я нервничаю, как в первую ночь на футбольном поле, когда он начинает двигаться в мою сторону. Его волосы взлохмачены сегодня, без какого-либо намека на средства укладки, и он одет в темную теплую рубашку, застегнутую, но не слишком туго. На нем легкая куртка, и на полпути к машине он засовывает руки в карманы и смотрит в пол.