ночь?

– Главное, что не за рулем, – пожал плечами Томми. – А остальное мне все равно.

– Вот это я понимаю, – ухмыльнулся Анжело. – Мэтт, и почему ты не такой

сговорчивый?

– Ты просто задаешь не те вопросы, – откликнулся Марио, вытирая голову. –

Выглядишь свежо, Томми. Надо было и мне шорты прихватить.

Папаша Тони фыркнул, и Томми уставился в пол. В такую жару в шортах было

несомненно лучше, чем в штанах, но теперь он опасался, сойдет ли подобная

одежда на остаток пути. Например, в ресторан идти в шортах не хотелось бы: Томми был для этого слишком большой.

Но Папаша Тони спокойно сказал:

– Ребенку возраста Томми они подходят в самый раз. А на тебе, Мэтт, будут

смотреться прилично только на пляже. Нынешние мальчики в длинных брюках –

это просто смехотворно. Когда я был в возрасте Томми, то упрашивал отца

купить мне брюки, чтобы носить их на воскресную службу. А сейчас маленькие

дети ходят в брюках, а взрослые мужчины позволяют себе показываться на люди

в шортах, и все это чистой воды глупость!

Солнце уже зашло, но по пыльным улицам по-прежнему гулял горячий

иссушающий ветер. Задержавшись на заправке – долить бензина, масла и

подкачать шины – они стояли на ветру, прихлебывая тепловатую газировку.

Томми стащил из холодильника пару кусочков льда и катал их во рту. Они были

холоднее, чем пресная оранжевая вода.

Анжело сел за руль.

– Я поведу первым, Папаша. Томми, хочешь сесть вперед?

Папаша Тони ответил прежде, чем Томми открыл рот.

– Нет, пускай мальчики лезут назад и поспят. Марио вел весь день, он устал. И это

тяжелая дорога для ребенка. Томми тоже надо отдохнуть.

Он сел рядом с Анжело, и тот осторожно вывел их громоздкое транспортное

средство на трассу.

Марио разворачивал купленную на заправке шоколадку. Разломив, протянул

половину Томми.

– Давай съедим, пока не растаяло. Боже мой, если в конце апреля такая жара, то

что будет в августе?

– В августе будем волноваться о торнадо в Канзасе и грозах в Арканзасе, –

сказал Папаша Тони.

Анжело повернул голову.

– Ты ешь слишком много сладостей, Мэтт. Смотри, растолстеешь.

– Кто бы говорил! – добродушно огрызнулся Марио. – Главный обжора семьи?

Скомкав обертку, Томми кинул ее в окно, и бумажку тут же унесло в утопающую в

сумерках пустыню. Он никогда не видел эту часть страны – засушливую, безлюдную, с голыми обочинами. В привычной Томми сельской местности дома

разделяла одна-две мили, а от одного города до другого было миль десять-

двадцать. Здесь же они, прежде чем увидеть жилье, проезжали миль

семьдесят, и местность выглядела так, будто тут не ступала нога человека.

Разве что заасфальтированная полоса дороги указывала, что это не какой-

нибудь безлюдный мир из историй Жюль Верна. Городок они оставили на закате, а когда заметили еще одну ферму, на пустыню уже опустилась темнота, и

потусторонний свет фар выхватывал плоскую каменистую землю. Томми сидел, прислонившись лбом к металлической окантовке окна, приятно холодящей

горячую кожу, и напрягал глаза, тщетно пытаясь высмотреть хоть что-нибудь за

пределами освещенного участка. Пустота пугала его, и он испытывал

благодарность, когда время от времени в луч света выскакивал кролик и так же

быстро исчезал во мраке. Луна висела над горизонтом бледным, слегка

зеленоватым полумесяцем. Всякий раз, когда дорога сворачивала, полумесяц

исчезал за далекими холмами, а появлялся уже немного ниже. В конце концов он

пропал да так и не вернулся. Пара-тройка звезд в черном небе походили на

потускневшие блестки на выброшенном костюме.

Марио беспокойно вздыхал и двигал ногами в темноте, потом наклонился снять

плетеные мексиканские гуарачи. Рубашку он расстегнул до пояса. Анжело зажег

спичку, и в короткой вспышке Томми увидел Папашу Тони, похрапывающего с

откинутой головой и открытым ртом. Анжело принялся насвистывать – тихо, едва

слышно сквозь шум мотора. Марио скрестил ноги, зевнул и снова заерзал.

– Тебе хватает места? – пробормотал Томми. – Я тебе мешаю?