– Передовая Школа Полетов? – хмыкнул Томми.

– Дело было зимой. Анжело как раз начал учить нас простым трюкам. А Лисс… ну, она всегда была вспыльчивой. Однажды Анжело сделал ей несколько

замечаний. Обычных таких замечаний – обычных для Анжело. Что-то вроде «Не

отклячивай свою жирную задницу». Ты знаешь, какой он тактичный.

Томми засмеялся, припомнив еще несколько тактичных замечаний Анжело.

– О да.

– В общем, Лисс то ли огорчилась, то ли обиделась, то ли разозлилась… Упала в

сетку и принялась визжать. Анжело такие дела всегда были не по нраву.

Недолго думая, он взял да и отшлепал ее. Лисс ударилась в истерику, подняла на

уши весь дом, прибежали Люсия, Nonna… Лу шлепнула Лисс мокрым

полотенцем… Короче говоря, суматоха была еще та. Когда Лисс утихомирили, Папаша Тони прочитал ей свою Лекцию Номер Три – о дисциплине и

самообладании – и отстранил от тренировок на неделю. Вторая ступень того, что

старик Марио называл «соразмерным наказанием». Следующая после полировки

пола или лишения карманных денег. Вернувшись из школы, Лисс пробралась к

Анжело и запихнула эту штуку ему в ванную. Когда он пришел помыться после

тренировки, то весь дом слышал, как он воет от смеха. Короче, мы все так

развеселились... да и Люсия наверняка поговорила с Анжело насчет того, что

девочек этого возраста уже нельзя перекидывать через колено и шлепать, как

маленьких… В общем, Лисс в первый и последний в истории семьи раз

помиловали, а ее художества Анжело принес сюда, на почетное место. С тех пор

мы дразним его этой Передовой Школой Полетов.

– Твоя сестра – девушка с характером.

– Еще с каким, – Марио пнул гору разноцветного тряпья. – Ладно, давай делом

займемся. В следующем году я смогу спихнуть все это на тебя. И мучиться тебе, пока не подрастет Клэй.

Собрав охапку черных трико, переплетшихся, как змеи, он кинул их Томми.

– Проверь на протертые места и дырки от моли. Если совсем драные – кидай в эту

картонку. Если просто прохудились, клади сюда. Люсия и Лисс – когда приедет –

заштопают.

Томми сел, положив трико на колени. Пахли они далеко не свежестью, но сквозь

вонь нафталина пробивался легкий запах канифоли, опилок и пота – запах

детства. Марио разбирал тапки и теннисные туфли.

– Эти надо было выкинуть еще в прошлом году, – он бросил старую обувь в

картонку. – Ты записался в школу? Надо было кому-то из нас с тобой пойти.

– Я и один справился. Меня записали во второй класс старшей школы.

– Когда будешь уходить? Около трех?

– Кстати, хотел спросить. Миссис Сантелли… ну, твоя мама, она ведь на самом

деле миссис Гарднер?

Томми вспомнил разговор наверху, когда рассказывал матери Марио про школу.

Сделав один из своих плавных точных жестов, она сказала:

– О, Томми, меня все называют Люсией, даже внук. Почему ты должен быть

исключением?

– Это как-то невежливо, – возразил он, – миссис Сантелли… то есть, миссис

Гарднер…

– Вот видишь, выходит сплошная путаница.

Теперь Томми объяснял Марио:

– Не знаю, как-то это… неуважительно. Моя мама бы рассердилась. Мне

действительно называть ее Люсией?

– Если она хочет, почему бы и нет? Мы все так делаем. Анжело рассказывал, отец

тоже злился. Когда Лисс еще только-только училась говорить, Лу ясно дала

понять, что не хочет, чтобы ее звали мамой, и мы все выросли, называя ее Лулу. И

Папаша Тони всегда был для нас просто Папашей. Он бы разрыв сердца получил, если бы кто-то, пусть даже Клэй, сказал ему «дедушка». Зачем спорить?

Каждого надо называть так, как он сам того желает, – вот это, по-моему, вежливо.

– Наверное, – с сомнением пробормотал Томми. – В общем, она предложила

проводить меня в школу, но я отказался. И я буду учиться на первой смене.

– Вот и прекрасно, – сказал Марио. – Значит, я еще поработаю. Если бы ты учился

во вторую, Папаша Тони велел бы мне закругляться с балетной школой и

начинать утренние репетиции.

– Тогда ладно, – Томми сунул палец в дыру. – Даже и не знаю… твоя мама