себя куда увереннее.

– Послушай, инерция перекладины…

Томми отвернулся. Он не раз слышал эти споры, которые никогда ничего не

решали и всегда оставляли спорящие стороны при своих мнениях. Стелла тоже

пожала плечами.

– Пойду поработаю.

– Ты же говорила, что начнешь со следующей недели.

– Обычные упражнения. Я так долго болела, что совсем потеряла форму.

Анжело подал знак Томми.

– Иди переодевайся, и посмотрим, насколько ты потерял форму.

Томми послушно влез в трико. Когда он карабкался по лестнице, Люсия по-

прежнему стояла на мостике, а Анжело сидел в ловиторке. Девушки ушли.

– Ну вот, – сказала Люсия. – Теперь дети не мешаются под ногами, и можно

поработать.

Томми почувствовал себя польщенным: своим замечанием Люсия даже Лисс

отнесла к любителям, а его назвала профессионалом. Точно и выверено она

подала ему перекладину.

– Переставь ладони ближе к центру. И старайся держать большие пальцы поверх

балки, вот так.

Томми попробовал.

– Странно как-то.

– Да, поначалу непривычно. Но так равновесие лучше, и не зацепишься, когда

отпускаешь. Посмотри на Мэтта – обрати внимание, как он ставит руки.

– Готовы? – позвал Анжело.

Томми раскачался, потом – по настоянию Анжело – упал в сетку, снова залез и

принялся качаться. Наконец мужчина обронил:

– Недурно. Ты не позволил себе разболтаться. Молодец, малый.

Томми зашел было в раздевалку, но выскочил оттуда в смущении: внутри сидела, уронив голову на руки, полуголая Стелла. Лисс, склонившись над ней, обнимала

девушку и что-то ей говорила.

– Нет, все в порядке, просто зла не хватает, – отвечала Стелла. – Я просто…

просто вся трясусь. Я больше не доверяю себе, у меня руки как макаронины.

Лисс…

– Я знаю, знаю, – утешала Лисс. – Мышцы ослабели, вот и все. Я знаю, как это

ужасно… у меня самой так было после рождения Дэйви. Как только к тебе

вернутся силы, все наладится, дорогая. Навык ты не потеряешь. Погляди на

Люсию. Она не была наверху десять лет, но у нее отличный тайминг, ты сама

видела. Пойдем, дорогая, прими горячую ванну, а я потру тебе спинку.

Лисс хихикнула.

– Все будет хорошо. Зато Джонни сегодня ночью не будет удивляться, что ты

слегка не в форме.

Они рассмеялись, а Томми, вдруг сообразив, что имеется в виду, сбежал с

горящими щеками. Даже за своей одеждой не вернулся. Чего доброго, женщины

поймут, что их подслушивали.

Жизнь быстро вошла в колею. Томми записался в школу и вместе с Марио начал

утренние тренировки; к ним регулярно присоединялись Джонни и Барбара, а

иногда – Лисс. Теперь, когда у них было четыре вольтижера, считая Папашу, они

начали работать над синхронным пассажем к двоим ловиторам, используя

двойную трапецию, на которой в прошлом сезоне летали Марио и Томми. Джонни

порой подшучивал насчет номера-конфетти – не при Анжело, разумеется – но

ловитором был хорошим: сильным и надежным. Марио снова усердно тренировал

тройное сальто. Джонни работал с Лисс, Люсией и Барбарой: Стелла была еще

слишком слаба, чтобы подниматься на аппарат. Но Папаша Тони не говорил, ни

какие трюки войдут в номер, ни даже кто из членов семьи отправится в тур. Он

как будто чего-то ждал.

Как-то днем Люсия позвала Папашу к телефону. А когда он вернулся, то

некоторое время смотрел на них всех, а потом спросил:

– Марио, ты готов показать нам тройное?

– Завтра, Папаша, – откликнулся Анжело. – Он работал весь день.

– Тогда завтра. Идите одевайтесь.

Однако у дверей он остановил Марио.

– Не уезжай сегодня. Я хочу поговорить с вами всеми. После ужина, в гостиной.

Марио пошел переодеваться к Томми. Был он серьезен и даже хмур.

– Что случилось? Чего хочет Папаша?

– Поживем – увидим, – только и сказал парень.

В большой, скупо обставленной гостиной Папаша Тони встал спиной к огню и

обвел домочадцев живыми темными глазами. Люсия чинно и строго сидела на

своем стуле с прямой спинкой. В темном платье с белым воротничком она

разительно отличалась от дружелюбной женщины на мостике. Марио, вытянув

ноги, устроился в кресле. Лисс примостилась на подлокотнике. Минуты шли, отблески огня играли на стенах, градус заинтригованности рос. Томми сел возле