джинсах и тяжелом красном свитере. У парня были полные детские губы и

короткие курчавые, почти ненатурально черные волосы.

– Вот он какой, этот знаменитый Томми, – протянул он высоким сладкозвучным

тенором и взял Томми за руку. – Как дела? Мэтт столько про тебя рассказывал.

Отпустив ладонь Томми, Эдди подтолкнул Марио локтем.

– Буч, конечно, но тааакой хорошенький! Вот что ты здесь скрывал, Мэтт?

– Хватит ломать комедию, Эдди. И не лезь не в свое дело.

– О, Томми, мы же все равно будем друзьями, надеюсь.

К вящему изумлению Томми Эдди состроил ему глазки, снова взял его за руку и с

энтузиазмом сжал. Томми удивленно смотрел на него, никак не реагируя на

рукопожатие. Вокруг Кено витала аура, которую Томми обычно ассоциировал с

пьяными, хотя Эдди был несомненно трезв как стеклышко.

– Познакомишь его с мальчиками, Мэтт?

– Очень сомневаюсь, – откликнулся Марио.

– Сколько тебе лет, Томми? – спросил Кено.

– Шестнадцать, – Томми накинул себе несколько месяцев.

Кено присвистнул.

– Малолетка – и какой! Не знал я, что ты западаешь на цыпляток, Мэтт!

– Слушай, черт тебя подери…

– Зато хороший предлог не водить его по барам. Но представь, его первое

большое плавание…

– Эдди, заткнись. Я не шатаюсь по округе, когда работаю.

– Зря ты позволяешь семье держать себя на привязи, – серьезно сказал Эдди. –

Это очень плохо для психики и личности. Мой психоаналитик говорил…

– Сказал бы я, что ты можешь сделать со своим психоаналитиком!

– Он совершенно не в моем вкусе, дорогой, – пробормотал Кено.

– Давай я сам позабочусь о своей психике и личности, ладно? Я люблю свою

работу и свою семью.

– А они тебя любят? Или хорошего мальчика, которого ты для них изображаешь?

Марио дернул плечами.

– Все, Эдди, серьезно, хватит. У меня нет времени для всей этой психологической

чуши. Ты сам все рассказываешь матери и бабушке?

Пренебрежительно поморщившись, Кено наклонился к Томми и заговорщицки

произнес:

– Не разделяешь комплексы старины Марио? Похоже, у тебя есть все, что нужно.

А если он этого не ценит…

Его рука вкрадчиво легла Томми на плечо.

– Эдди, прекрати, не трать силы… Он не понимает твоих сигналов, он вообще не

на этой волне. Сядь и расскажи, что нового. Хочешь выпить?

– Джин есть? Или только твое любимое кьянти?

– Прости, только кьянти. Остатки джина ты выпил в прошлый раз.

– Нет уволь, я лучше наглотаюсь красных чернил.

Эдди сел в изножье кровати рядом с Томми, нешуточно к нему прильнув. Каждую

сказанную фразу он дополнял жестами – ладони у него были квадратные, с

красивым маникюром. Несмотря на плотное мускулистое сложение и заметную

щетину на подбородке, Кено, похоже, пытался вести себя – Томми жестко это

себе обозначил – подчеркнуто женственно. Такие манеры беспокоили Томми, всколыхнув в нем старые тревоги.

– Мэтт, я совсем забыл тебе рассказать. Барт Ридер наконец получил хорошую

роль!

– Барт? В ночном клубе? Кабаре?

– Нет, нет, дорогой, самую настоящую роль в самом настоящем фильме. И не в

массовке. Хорошую роль с Луизой Ланарт. Говорят, ему пришлось переспать с

Джонни Мак… ну, ты знаешь, о ком я… чтобы ее получить. Но сниматься с

Ланарт…

Марио присвистнул.

– Барт собрался играть героя-любовника? То еще будет зрелище!

– Но он все-таки актер, что бы о нем не говорили. И ты знал его куда лучше, чем я.

– Ну не скажи, – защищался Марио. – Он просто много ошивался в студии. Танцор

из него не ахти, но акробатом он был хорошим.

Кено многозначительно щелкнул языком.

– Я это себе представляю. Держу пари, в трико он был симпатяшкой.

– Поверь на слово, – хохотнул Марио.

– Тебе лучше знать.

Марио, отвернувшись, снова засмеялся. А потом впился в Кено взглядом.

– К твоему сведению, Барт много водился со мной, потому что я достойно

держался на публике. Не жеманничал направо и налево, и он мог показываться