– Лир, да ладно тебе!
– раздался шёпот над моим ухом, а потом мне под подмышку залез наш найдёныш.

У меня внутри всё похолодело. Откуда этот мальчик знает моё имя, а? Ведь никто из нас так и не додумался ему представиться! Но я выкинул глупые мысли из головы - наверняка Орсавьель не раз и не два обращался ко мне, вот Ашерра и запомнил, как меня зовут.

Оставшиеся дни охоты я провёл в лагере вместе с "находкой", наблюдая за его не вполне логичным поведением - Ашерра то выглядел тихим и неразговорчивым, то сам лез общаться, а иной раз внимательно выслушивал меня, которого потянуло на физические рассуждения. И, как мне показалось, он даже что-то понял из того, что я говорил. В один из таких "моментов просветления", как я их прозвал, стал расспрашивать Ашерру. На мой вопрос, почему он повис на моей шее и начал рыдать, мальчик скромно потупил взор и тихо-тихо сказал:

– Я боялся, что ты далеко. И что я не смогу никогда отыскать тебя.

Может, он спутал меня с кем-то? И как он тут оказался? Среди "наших" ни Орсавьель, ни Дар его ни разу не видели, а забраться сюда из-за Драконьих Клыков ребёнок просто не мог.

Как бы то ни было, время охоты подходило к концу, и надо было возвращаться назад в деревню. Собаки недовольно ворчали, таща заметно потяжелевшие сани. Выехали мы совсем рано, задолго до рассвета, который встретили уже в пути, и поэтому прибыли в селение этой же ночью. Миаллебель почему-то нисколько не была удивлена, когда мы представили ей нашу находку. Ги моему возвращению искренне обрадовался - близнецы перебили ему часть колб, испортили несколько книг, да вдобавок ко всему стащили некоторые снадобья и травы, которые позже использовали в своих хитроумных шутках и приколах. От их проделок и так стенала вся деревня, но теперь... И если раньше все жалобы выслушивала Миа, то сейчас от этого страдал Гинко. Но с моим возвращением он мог со спокойной душой и чистой совестью вернуть Ма и Ри обратно к Миаллебель.

Женщина всемилостиво разрешила Ашерре заночевать на печке, а на следующий день я планировал вытащить из подвала у Ги ещё одну кровать и поставить её в своей комнате. Мне почему-то не хотелось оставлять мальчика вместе с близнецами, которые могли дурно на него повлиять. Да и сама "находка" не отходила от меня ни на шаг. Мне даже пришлось забираться вместе с ним на печку. Ну не смог я воспротивиться этим жалостливым зелёным глазам, когда собрался уходить. И уж не знаю почему, но когда рядом находился Ашерра - ему даже не обязательно было разговаривать со мной - внутри возникало странное состояние штиля и полного спокойствия, будто бы я обрёл давно утерянную половинку себя. У меня возникли кое-какие мысли по этому поводу, и я ничуть не удивился, когда услышал вопли Маира - недавно ему всё же удалось заверить лекаря, что он непременно станет прилежным учеником, - стрелой вылетающего из дома Ги:

– Дракон! Дракон!

Чертыхаясь себе под нос, я схватил перепуганного эльфёнка за шкирку и потащил к избе целителя. Ма вырывался, пищал и грозился начать кусаться, если я его немедленно не отпущу. Дошло до того, что он обозвал меня психом и заявил, что ежели мне так хочется помирать в лапах ящера вместе с не менее ненормальным Гинко, то почему должен страдать он - такой бедный, несчастный и маленький Маираэль? Плюнув, я поставил абрикосововолосого оболтуса у порога и попросил пока не поднимать паники. Он только кивнул под моим тяжёлым уверенным взглядом и шмыгнул мне вслед носом.

Посреди дальней комнаты, где находилась лаборатория Гинко, и вправду стоял дракон. Тот самый, изумрудно-нефритовый, которого я видел в лесу. Он вытянул узкую мордочку к протянутой ладони Ги, сидевшего на краю печки и подобравшего ноги под себя. Что интересно, целитель не выглядел испуганным или удивлённым. Его взгляд был скорее заинтересованно-любопытным, немного озадаченным. Стоило дракончику заметить меня, как я тут же был сбит с ног и обслюнявлен длинным змеиным языком.

– Так это - твой дракон?
– немного разочарованно произнёс Гинконариэлл.

– Ни малейшего понятия, кто тут чей, - пробормотал я, выползая из-под Ашерры.

– А сразу почему никому не сказал? И как ты его нашёл, а? Ты поэтому на охоту хотел поехать - почувствовал Зов? Или как там это у Всадников называется?
– начал засыпать меня вопросами Ги, но от дверей послышался голос Орсавьеля:

– Мне тут сказали, что у вас дра...
– брат переступил порог комнаты и на секунду замер, -...кон.

Мы с Ги переглянулись и глупо захихикали. Видимо, Маираэль всё-таки побежал разносить панику по деревне.

– А я уж думал, что это Маир так неудачно шутит!
– озадаченно почесал затылок Орсавьель.

– А чем вам не нравятся драконы?
– пискнул Ашерра, уже успевший превратиться обратно.

Просто - р-раз!
– и на полу сидит уже не молодой дракончик, а восьмилетний мальчишка с тёмными волосами и лукавыми зелёными глазами. Сидит и недовольно смотрит на дядю-эльфа, хлопающего глазами у порога.

– Обратно можешь?
– соскочил с печки Гинко и сразу начал приставать к Ашерре.

– Неа, - замотал головой мальчик.
– У меня обращаться получается случайно. Мама говорила, что для моего возраста такое спон-тан-но-е, - он с трудом выговорил это слово, - превращение вполне нормальное явление.

Кое-как, на пару, нам с Ашеррой удалось объяснить, как вообще получилось, что он - мой дракон. Мальчик быстро протараторил драконью легенду о том, что некоторые крылатые ящеры появляются на свет только с половиной души, а вторая попадает в тело разумного двуногого существа, которое пригвождено к земле и страдает из-за невозможности подняться в небо - драконья часть его души требует своего. Иные не выдерживают и оканчивают жизнь самоубийством. Но те, кто поистине сильны духом, а значит имеют полное право подняться в небо, рано или поздно встречаются со своим драконом. После какого-то момента и дракону, и его Всаднику начинают сниться сны, где они видят фрагменты жизни друг друга.