"Твоя внутренняя сущность меняется, когда ты в таком облике?" - попробовал кинуть ему мысль я. Авось и получится.

"Да. Немного. Появляются драконьи инстинкты, и мысли путаются из-за них", - также, мысленно, ответил Аша.

– Ну, не бойся, - ласково улыбнулся я, протягивая на раскрытой ладони один из имбирных пряников, которые мы захватили с собой.
– Иди сюда?

Интересно, а драконы питаются пряниками? Хм, оказалось, что да. Питаются. И при этом чуть не отхватывают полруки.

Дракон осмелел и подошёл ближе, ткнувшись мне мордочкой в плечо и скосив янтарный глаз на меня. Я несмело поднял руку - а вдруг он пряником не наелся?
– и почесал ему основание рогов. Ашерра закатил глаза, а меня чуть не оглушило чувство счастья и восторга, которое это хитрое создание мысленно послало мне в ответ.

– Картина маслом!
– подпортил своим возгласом идиллию Гинко, ехидно скалясь.
– Мальчик и его дракон!

Аша наклонил голову к земле и угрожающе зашипел, расправив крылья.

– Понял, понял!
– поднял руки целитель, признавая поражение.
– Не шути с голодным драконом, да?

Ещё около двух часов мы провели в роще на холме. Ашерра всё подговаривал меня вскарабкаться к нему на спину и полетать по округе, но я и Ги решили, что на фоне неба нефритовый дракон будет слишком заметен, а этому вряд ли обрадуются в деревне. Аша не обиделся, вместо этого найдя себе занятие по душе - молодой дракон чуть ли ни пищал от радости, катаясь по искрящемуся снегу. Странно. У меня почему-то до этого было впечатление, что драконы - теплолюбивые существа. Или мне, такому не очень обычному и нормальному, достался точно такой же не очень обычный дракон?

Ближе к вечеру, когда солнце только-только прикоснулось к горизонту, стало заметно холоднее, и мы засобирались домой. Назад не бежали - скакали по сугробам, падали и кувыркались в снегу. Иначе бы просто замёрзли по дороге домой. Заодно тренировка почти для всех групп мышц. Так что, когда я ему про это сказал, Ашерра прекратил всякие стенания. Вернувшись в избу целителя, быстро затопили печь, поужинали и рухнули все вмести без сил на тёплую печку. Ибо в остальных частях дома стоял такой дубак, что от стука собственных зубов невозможно было уснуть. Ирсау ночью не заявился, наверное, решив, что с меня и так всего достаточно.

Шесть дней спустя мы отправились в путь по северной дороге. В следующей деревне к нашему отряду - Орсавьель, Дар, Гинко, Ашерра и я - добавилось ещё несколько эльфов и людей, после чего нас стало двадцать. Я не стал утруждать себя запоминанием всех имён сразу, решив, что вполне могу сделать это постепенно, пообщавшись с каждым лично.

Каждый вечер выставлялась вахта из двух человек, которых должна была сменить другая пара ровно в полночь. В первые несколько дней мою кандидатуру игнорировали, пока я сам не заявил, что уже взрослый и должен разделять обязанности остальных. За что и поплатился дежурством через каждые три дня. Отоспаться можно было по пути, в санях, но я всё равно через силу заставлял себя не зевать на вахте, чтобы не заразить дурным примером привалившегося ко мне Ашерру. Упрямый мальчишка не хотел, чтобы "страдал" я один, поэтому мучились мы вместе, на пару, так сказать. Кто что от этого выигрывал, судить было сложно.

Я не выдержал, протяжно зевнул и громко чихнул после этого. Аша обеспокоенно на меня глянул. Шмыгнув носом, я передёрнул плечами и поправил одеяло на них. Хотелось спать, но я держался всеми силами - скоро можно было сдать свой пост и с чистой совестью и спокойной душой отправиться спать нормально. Ашерра сидел рядом под боком и играл роль грелки, за что я, если честно, был ему искренне благодарен. Напротив, зябко ёжась и кутаясь сразу в два одеяла, сидел эльф и нервно крутил головой по сторонам, пытаясь разглядеть во тьме кругом неведомое нечто. Его звали не то Аберон, не то Авелон - я уже успел позабыть.

– Костёр только мешается, - тихо заявил мне Ашерра, разглядывая пламя.

– Почему это?
– заинтересованно поднял голову эльф.

– Если хочешь не просто смотреть в темноту, но и видеть там что-либо, огонь лучше потушить, - не отрывая взгляда от пляшущих языков костра, которые отразились в его глазах и теперь танцевали и там.
– Он мешает.

Тут уже и моё любопытство не выдержало. Аша соизволил пояснить неразумным нам свои слова:

– Глаза не успевают перестраиваться со света, переходить на сумеречное зрение. Замешка в несколько секунд, которой некоторым тварям вполне хватит, чтобы дотянуться до вашей шеи клыками. Мы сейчас все сидим около костра и выдаём свою позицию. И - спиной к окружающей территории.

Я встряхнул головой, осмысливая слова, сказанные моим драконом. В который раз вспомнил, что он старше меня чуть ли не в двадцать пять раз, а значит не такой уж он и ребёнок, хоть я и привык к нему относиться именно так. И психологически он, конечно, сущее дитя. Но что мешает ему мыслить по-взрослому?