– Вот это успех! Расскажи мне об этом кто - я бы не поверил! И это не с рыцарями - а всего лишь с ноттскими всадниками! Эй, ведь Эстебан так не соберет народ до будущего лета! Вы решили судьбу кампании, Ди Арси!

– Судьбой ведают астрологи...
– машинально произнес Стар - отголосок неприятной мысли, которая крутилась в голове с самого утра.

Мориц и сопровождающие моментально посерьезнели, переглянулись - вспомнили лишний раз, конечно, кто постоянно сопровождал Стара. А ведь им, как и всем прочим, кроме Хендриксона и его жены, оставалось только гадать, чем вызвана такая привязанность. Не сказали ничего.

– Вот что, Ди Арси...
– тут же начал Мориц, уже снова нарочито приподнятым тоном.
– Ваши всадники хорошо себя показали. Пойдете теперь на правом фланге?

– Если такова будет воля герцога - то да, - Стар внимательно посмотрел на Морица.
– Но никак иначе. Что моим орлам делать на правом фланге? В арьергарде левого мы полезны.

– О как!
– Мориц переменился в лице.
– Вы что же, не ищете чести и славы?

– Моя честь - служить моему сюзерену, - отчеканил Стар.
– Моя слава - не гнать на убой людей, что доверили мне предводительство. Кстати... полагаю, я и мои люди можем претендовать на дополнительную долю в обозе?

– Само собой, - Мориц кивнул уже не так радушно, после короткой паузы, но все же вполне решительно.
– О чем речь, мой дорогой милорд Ди Арси!

Все трое предводителей армии переглянулись.

Ральф Мединский, "Книга Позолоченного века".

Старикам частенько приходится слышать упреки молодых о том, что некоторых поворотов истории можно было бы избежать, удайся по иному распорядиться полученными шансами. Видят боги, и старые, и новые, и вечно сущие, и похороненные под землей: проработав столько лет на должности главного архивариуса, я убедился, что будущее влияет на прошлое куда сильнее и значительное, чем прошлое влияет на будущее. Или, если позволено мне будет так выразиться, прошлое частенько изменяется в угоду будущему - порою даже до того, как его успеют любезно об этом попросить.

<следует еще три абзаца вступления о сущности исторического познания>

Меня зовут Ральфус из Керна, деяния мои ничем не примечательны, а родословная не заслуживает никакого внимания. И все же я дерзну предложить вам сей скромный труд, ибо волею случая я короче других был знаком с обстоятельствами, о коих собираюсь поведать.

У нынешних ученых мужей в подражание древним принято, говоря о необычайных людях и меняющих форму мира событиях, наделять их чертами внешнего, броского величия. Я же буду рассказывать только о том, что видел своими глазами и описывать вещи именно такими, какими они представлялись моему неискушенному взору, - да простит меня почтеннейшая публика за этот недостаток изобретательности.

Связность повествования заставляет меня упомянуть, что рожден я был младшим ребенком в купеческой семье города Керна, выучился чтению и письму и четырнадцати лет от роду поступил писарем в армию светлейшего герцога Хендриксона, чтобы заработать на свадьбу. Особенными талантами ваш покорный слуга не отличался, однако трезвость и разборчивый почерк заставили старшего секретаря его сиятельства определить меня секретарем к небезызвестному магистру Гаеву. В то время, несмотря на кажущуюся опасность положения в действующей армии, это была завидная участь, ибо эпоха в целом не позволяла никому жить в мире и покое - вопреки рассказам иных, любящих вспомнить "старое доброе время".

С другой стороны, это было время своего рода замечательное: заканчивалась, чтобы никогда не повториться, эпоха неизменного бытия, а что приходило ей на смену - было совершенно не ясно.

<следует пять страниц подробнейшего описания политико-экономической ситуации на Закате и Островах в начале четвертого тысячелетия>

...Надежды и страхи сгущались вокруг личности светлейшего герцога - и вокруг его окружения. Но все равно в 3026г. лишь наиболее прозорливые отдавали себе отчет в том, насколько сильным влиянием на события располагал магистр Драконьего Солнца.

Тогда великий астролог лишь недавно поступил на службу к его сиятельству, и в армии о нем знали мало. Даже о том, что именно он - юный победитель дракона, о котором вот уже третий год ходили слухи по всему Закату, только сплетничали, и то не все. Сам магистр эти слухи не поощрял и старался держаться в тени.

Не отступая от истины, трудно сделать описание внешности магистра хоть сколько-нибудь интересным. Тогда это был молодой человек весьма обыденного облика, из примечательных черт коего можно назвать только светлые, почти прозрачные глаза. Но господин магистр редко смотрел на кого-то прямо.