– Встречу назначили. А поверили или нет - судить рано, - покачал головой Райн.
– Мне показалось, что ты играл все-таки несколько нарочито.

– Показалось ему!
– усмехнулся Стар.
– Я и в самом деле разозлился.

– Немного чересчур разозлился, - спокойно напомнил ему астролог.
– Не забывай, ты теперь известен как умелый военачальник, так что от тебя ждут большей сдержанности. Ты же до сих пор ведешь себя, как мальчишка.

– Слушаюсь, маэстро, - легкомысленно отозвался Стар.
– Буду вести себя сдержанней... Хотя ты не прав, я известен не как умелый, а как удачливый, это разные вещи... Эй, глянь какая красотка!

Райн повернул голову - девица в зеленом блио[6] и впрямь была невероятно хороша, даже сопровождение в виде двух пожилых служанок только оттеняло ее прелесть, как грубая рама великолепный пейзаж. Жалко, волосы зачесаны под сложный головной убор по местной моде. Зато высокая...

Стар улыбнулся девушке и приподнял берет. Она же чуть покраснела и опустила глаза - впрочем, быстрый взгляд из-под ресниц все-таки бросила.

Райн усмехнулся.

– Знаешь, повесничанье много добавит к образу никудышного дипломата, который ты собираешься создать.

– Совершенно верно, - в тон ему заметил Стар.
– Некоторые женатые, похоже, завидуют?

***

Маэстро Галлиани жил в одном из самых старых домов в центре города, стиснутого соседями до такой степени, что казалось: узкий фасад не сразу выстроили таким, а он постепенно истончился от этого давления, как спадается лицо дышащего на ладан старика. Высокие черные окна в солнечный день почти угрожающе смотрели на молодого человека в берете с пером, который замер напротив улицы, пропуская носилки[7] - судя по изяществу цветочного орнамента и хрупкости каркаса, несомненно, дамские.

Возле молодого человека носилки замерли, темные шторки раздвинулись, и в просвете мелькнула белая рука с узловатыми, но красивыми пальцами. Один перстень - агат в золоте. И глаза сверкнули в темноте за шторами, точно агаты.

Молодой человек снял берет и учтиво поклонился.

– Чем могу служить, госпожа?
– спросил он.

– Не могла ли я вас где-нибудь видеть?
– спросил голос из глубин паланкина. Надтреснутый; в самой глубине его зарождался птичий клекот - знакомый, когтистый. Тут даже не нужно смотреть на пальцы рук, чтобы довершить диагноз.

– На вчерашнем приеме в ратуше, - кивнул молодой человек.
– Магистр Гаев к вашим услугам.

– Вы действительно магистр?
– она говорила чуть взволнованно.
– О нет, не сочтите за невежливость, но вы так молоды... Я... Мне было неприлично подойти тогда, вы понимаете. Я была без мужа, только с компаньонкой... Но сегодня утром мой муж вернулся... Вы прибыли с посольством, и, полагаю...

– Сеньора Альмарес, - Райн кивнул, узнав, наконец, герб на занавеске.- Буду счастлив заглянуть к вам, когда ваш муж будет дома и попробовать определить, что за болезнь вас мучает.

– О, вы можете сказать, что я больна, даже не взглянув на меня?
– волнение ее было волнением не приговоренного, который вдруг получил надежду на спасение, но провинциальной клуши, которой пообещали новое развлечение.

Даже оттенок кокетства присутствовал в этом невнятном, дребезжащем голосе.

– У меня был кое-какой опыт в лечении болезней. Однако же... Прошу меня простить, прямо сейчас у меня назначена встреча.

– Я знаю, - сказала леди Альмарес.
– Я следила за вами. Вы простите меня, милорд?