Райн все-таки обманул. Лес еще и не думал кончаться, солнце поднялось уже высоко, скорость продвижения отряда упала - жара и комары не способствуют резвости, - и тут вернулся дозорный на запасной лошади. Он крикнул:

– Битва уже идет, сэр!

– Как идет?
– от удивления Стар даже приподнялся в седле, словно он мог что-то рассмотреть за полутора милями извилистой лесной дороги.
– Мориц ведь не хотел принимать боя!

– Кажется, они не успели переправиться, милорд. Брод в тылу у армии Морица.

Выходит, они опоздали? Битва, извернувшись, выскользнула из их рук, хлестнула по лицу хвостом и нырнула в зыбкую пучину безвременья - чтобы потом прорасти из диковинной пашни позором. Первый раз! Не оправдал!

Стар сжал зубы, пытаясь продемонстрировать хладнокровие. Так, спокойно. Наверняка еще многое можно сделать. Битва идет. В тылу у Морица брод... а он узкий, река глубокая... Молот Тора им трижды во все телесные отверстия, какого черта он не перешел на другой берег, ведь времени было - как минимум от вчерашнего полудня, а скорее даже с утра! Или у Морица что-то случилось?

А Эстебан? Как он успел привести армию так быстро? Ведь шевалье Ди Айми сообщал, что Эстебан поссорился с бароном Нигутским, и теперь второй не двинется с места, пока первый не принесет надлежащие извинения. Значит, принес. Или сдвинул барона другим способом. Или тот все-таки не участвует. Последнее было бы хорошо, но...

– Как положение барона Лассонского?
– спросил Стар гонца.
– Что ты разобрал?

– Ничего, сэр!
– с виноватым видом воскликнул гонец.
– Когда я выехал из леса, я только и видел, что штандарты Риринского Вепря! Карочио[1] с десяток, или больше - этовсе, что я разглядел!

Стар нахмурился. Если дозорный не увидел Морица, это означало, что его, скорее всего, оттеснили прямо к реке. Это очень плохо. Но если гонец зашел на Эстебана с фланга...

– Вот видишь, - с еле уловимой улыбкой заметил Райн, подъезжая сбоку.
– Все я тебе правильно сказал. Ты еще переломишь ход сражения.

Стар чуть нахмурился, загоняя вглубь резкое, болезненное недовольство. Райн что, читает звезды так подробно?! Если нет - то его самоуверенность поражает. Если да - то он заставляет Стара поступать вопреки рыцарской чести. Опоздать на битву, не дать своим людям стяжать славу в первых рядах, подвести сеньора - есть ли что более позорное для предводителя?!

– Пауза становится слишком длинной, - тихо проговорил Райн.
– Командуй.

Стар сжал зубы и развернул Ястреба так, чтобы оказаться лицом к отряду.

– Господа!
– воскликнул он.
– Они так торопятся показать нам свои внутренности, что напали раньше, чем нужно. Мы атакуем сбоку - и, во имя Кшатра-Варьи, они проклянут наши мечи! Пока дорога узкая, кто посмеет перейти в галоп - прикончу сам. Как только выедем из леса - скачите быстро, как только можете! Снесем Вепря ко всем единорожьим преисподням!

Мощный радостный рев был ему ответом. Подняв Ястреба на дыбы, Стар развернул его и пустил рысью по лесной дороге.

...Все было именно так, как сказал гонец. Они вылетели из прохладного леса в ослепительное сияние равнины у реки, осененной далеко на горизонте нарисованными на небе горами. Стар еще успел отметить, что место, должно быть, невероятно красиво - и тут же забыл. Все, что он видел, - это безумный блеск солнца на кольцах сбруи, на клинках мечей и остриях копий. Крики, стоны, ржание, многоязычная брань, свист тетивы и глухое чпоканье вонзающихся в плоть стрел - всего этого он не слышал. Только биение собственного сердца на дне ушных раковин, только свист ветра - вот что осталось, когда он, не пытаясь соблюдать строй, не призывая к этому всех прочих (да и что толку?!) ворвался в воняющее кровью, дерьмом и горячим металлом пекло.

Кажется, он еще успел крикнуть Райну, чтобы не вздумал совершать кер[2], а держался с краю, - как будто раньше не было двести раз об этом сказано.

Он пластал и рубил - и ощущение рукояти Косы в ладони исчезло, и жар пропал тут же, и все пропало, остался только упоительнейший танец. Жизнь - это подарок, говорил отец. Жизнь - это бесценный дар. Бой - это сердцевина дара, место, где сплетаются все прочие дары, чтобы прорасти семенем победы - самым красивым цветком на свете.