Девушка не могла уйти, потому что не могла бросить бубен. Шаману бросить бубен - хуже, чем воину бросить меч. Для некоторых из них это в прямом смысле слова означает расстаться с жизнью. А я пока его отдавать не собирался. Она это осознала. "Сейчас зыркнет с ненавистью", - подумал я. Но нет, во взгляде спасенной по-прежнему ничего кроме равнодушия не было.

– Как тебя зовут, милая девушка?
– спросил я. Потом понял, что мой голос прозвучал насмешливо, спохватился, и сказал уже более мягким тоном.
– Не бойся, я не причиню тебе зла. Этот астролог зачем-то хотел вытащить тебя из темницы, и положил твое спасение на чашу весов вместе со своим. У вас, колдунов, что, так принято - держаться друг за дружку?

Затравленное удивление, мелькнувшее наконец-то во взгляде девушки, сказало мне лучше всяких слов - не принято. Поступок Гаева явился для нее полной неожиданностью. Вряд ли они особенно много успели наобщаться там, в застенках... хотя кто знает.

– Я спросил, как тебя зовут, - уже мягче повторил я.
– Меня зовут Бешеный Стар. Я - странствующий наемник. А ты шаманка, верно?

Она молчала.

– Считай, что меня заело любопытство. Не бойся, я не стану тебя выдавать: в отличие от этих невежд, мне кое-что известно о шаманах, и я знаю, что ни вы, ни Изгнанники зла не несете. Справиться с вами довольно просто, вот вам и приходится скрываться. Обычно шаманы прячутся в своих горах на севере. Но если уж им случается пуститься в путь, маскируются под жонглеров - так легче спрятать бубен. Кого изображаешь ты, девушка? Танцовщицу?

Про себя я прикинул, что очень может быть. Если она носит длинное блио и накидку на лицо, подобные тем, которые надевают женщины в Отвоеванном Королевстве на юго-западе, а на руки натягивает перчатки, то кожи совсем не видно. А фигура ведь у нее вполне человеческая, притом гибкая, как у настоящей танцовщицы...

– Меня зовут Вия Шварценвальдеxix, - сказала вдруг девушка. Теперь стало ясно, что она говорит на арейском чисто, без малейшего акцента, которого я ожидал бы от человека, носящего имя из Священной Северной Империи.
– Я - странствующая целительница и сказительница.

– Это в таком-то возрасте?
– я насмешливо сощурил глаза.

Девушка молчала. "Зачем спрашиваешь?
– словно было написано у нее на лице.
– Все равно ведь придется драться..."

Готовность драться я отчетливо видел. И что-то мне подсказывало - шаманка сумеет постоять за себя. Вряд ли она способна меня одолеть (хотя кто их, шаманов, знает!), но доставить неприятностей - запросто.

– Я путешествовала с наставником, - наконец сказала девушка, словно бы выплюнув эти слова.
– Его убили.

– Он был шаманом?

– Нет, лекарем. Зачем вам знать, человек, выдающий себя за наемника?

Я присвистнул, хотя внутренне поморщился. И эта туда же! Ладно, Гаев - он-то, похоже, меня просто узнал. А маленькая шаманка?.. Или она даже без ритуала способна видеть человеческие души?

– Просто любопытно. А почему ты решила, что я не наемник?

– Потому что вы не похожи на того, кто служит за деньги. Хотя, может быть, и сами не знаете, ради чего вы служите...

Это прозвучало так же, как и все, что она говорила до сих пор. Да только вот я равнодушным не остался, хотя и попытался не показать. Затаился змеей в засаде - сейчас ужалю.

– И куда ты теперь, шаманка?

– Куда глаза глядят, - ответила она все тем же тоном.

– А куда они глядят?

Она молчала.

Пауза затянулась. Я сказал:

– Герцог Хендриксон собирает под свои знамена разных людей. Какое-то время назад, я слышал, он пытался разыскивать и шаманов - не явно, разумеется, чтобы не навлечь на себя божественный гнев. Быть может...

– Вам нравится служить, - холодно проговорила шаманка.
– Я никому никогда не служила. И не собираюсь.

– Любой шаман служит духам.

– Не служит. Говорит.

– Почему у тебя красная кожа? Это имеет какое-то отношение к гулям?

Девчонка вздернула подбородок.

– Я полукровка, - истинно, таким тоном можно заморозить.

– Первый раз слышу о таких.

– Насколько я знаю, я единственная. Моя мать умерла родами.

Снова повисла тишина. На меня упало несколько мелких капель - наверное, снова начинался дождь. Я отвязал от пояса бубен и кинул ей.

– Забирай.

Пусть, в самом деле, идет, куда несет ее дорога. Пусть поступает, как хочет. Почему я должен беспокоиться о ее судьбе?.. Подумаешь, миледи Аннабель видела девчонку в своих пророчествах! Это еще не обязательно что-то означает.

Она схватила бубен - бубенцы даже не звякнули - и ловко, словно маленький зверек, скрылась в зарослях. Метнулись вороновым крылом нечесаные черные волосы. Да еще, как мне показалось, за ней в заросли втянулась какая-то темная тень, на которую больно было смотреть. Почему больно - знаю. Это просыпалось, натужно ворочаясь, внутреннее зрение, которое я всячески вытравливал в себе. Наученное тренировками тело сопротивлялось, не желая перерождаться, - чтобы переродиться, сначала надо умереть.