Амин…

20 - Святость могил шейхов

Суфизм: его последователи считают могилы своих шейхов святыми, - в отличие от могил

других людей, - обносят их изгородью и возводят на них памятники и купола, строят на

них мечети и украшают их разнообразными украшениями и привязывают на них и вокруг

них лоскутки ткани, считая их священными. Они также целуют их и совершают обход (ат-

таваф) вокруг них, сыплют на себя землю с могил и берут эту землю для испрашивания

благословления и лечения. И все это мы видим собственными глазами.

Говорит шейх аль-Курди: «Что же касается действий простых верующих, - вроде

целования порога вали, и его гроба, - то в этом нет ничего страшного, если они делают это

с целью испрашивания благословления. И не следует останавливать и упрекать их, потому

что они убеждены, что истинным исполнителем является Аллах, а то, что они делают, они

делают только из любви к тем, кого возлюбил Аллах».

Шейх аль-Курди также говорит: «Когда умер шейх Накшбанд, его последователи

построили над его могилой огромный свод и устроили там мечеть».

И добавляет автор книги «Аль-анвару-ль-Кудсиййа», говоря об этой могиле: «И так она и

осталась до наших дней; около нее испрашивают благословения, и подкрашивают глаза

землей, взятой с нее, и ищут защиты и убежища у ее ворот».

И если бы дело ограничилось только испрашиванием благословения… Но они к тому же

еще и верят, что покоящиеся в этих могилах отвечают на мольбы взывающих к ним и

исполняют их желания. Вот что говорит об этом шейх аль-Курди: «По словам некоторых

шейхов, Аллах приставляет к могиле каждого вали ангела, который помогает

нуждающимся, а иногда вали сам выходит из могилы, чтобы исполнять желания».

Эти суфии – «могильщики» (аль-кубуриййун) не ограничиваются освящением могил, в

которых покоятся тела их шейхов, но еще и считают святым любое место, с этими

шейхами связанное, будь то место совершения заупокойной молитвы над ними (аль-

джаназа) или дорога, по которой прошли люди, несущие тело шейха к месту захоронения.

И на месте чтения заупокойной молитвы подготавливают место для совершения молитв, а

все идущие в составе похоронной процессии собирают по дороги камни и бросают на это

место, и спустя совсем недолгое время образуется большая гора камней и гальки. И если

даже человек, проходящий мимо, не молится на этом месте и не бросает камень в общую

кучу, то он, по крайней мере, останавливается, если он шел пешком, или останавливает

машину или верховое животное, если до этого он ехал, и читает ду’а. И при этом душа его

абсолютно спокойна и он убежден, что совершает доброе дело, за которое будет

вознагражден, и при этом угождает Аллаху и угождает шейху.

Последователи шейха Хусейна ас-Саситли(?) сделали такое место для своего шейха там, где читали заупокойную молитву, в Цумадинском районе, по дороге в его родную

деревню Саситль(?) в Дагестане. И оно сохранилось до сих пор и находится на берегу

реки, оно выложено камнями и в нем отведено место для молитвы.

Они также считают святыми места гибели любых предводителей Ислама и его видных

имамов и шахидов. Я видел собственными глазами, как суфии и невежественные

мусульмане сделали это с местом гибели Гази Магомеда, одного из имамов Дагестана,

которые вели Джихад против Царской России. Они построили на этом месте мечеть,

посадили вокруг нее деревья и привязали на их ветви разноцветные лоскутки ткани, так

что, если вы увидите это место издалека, сочтете его базаром тканей. И люди едут

издалека, чтобы посетить его.

То же касается и горы Ахуль-Кух, у которой прошло крупное столкновение войска имама

Шамиля с войсками Царской России, в котором погибло много бойцов имама.

И дело дошло до того, что Хаджи Мохашев, один из руководителей преступной мафии в

Дагестане сказал: «С этого дня люди не нуждаются в том, чтобы совершать путешествие в

Мекку, к мечети аль-Харам и Дому Аллаха для хаджа, ведь они нашли место для хаджа

здесь, на нашей земле. Это Ахуль-Кух и место гибели бойца Гази Магомеда. И люди

оставят те места (т.е. Мекку) и обратятся к этим».

Ахлю-с-Сунна ва-ль-Джама’а: считают, что эти места вовсе не святые, будь то могила