Нет вещей, которые радуют. Аня ходит в театр и не сочувствует героям, смотрит кино и не восхищается спецэффектами, ужинает в ресторанах и не ощущает вкуса. И даже страстное желание завести семью и детей сошло на нет. Это все… серьезные вопросы, которые лучше не поднимать.

Бабушка спрашивает по телефону:

– Может, ты бы, Анечка, домой вернулась?

Бабушка упорно продолжает считать, что Анечка не дома, а где-то в странствиях.

– Мне здесь хорошо, – говорит Аня веско. – Я здесь работаю. Здесь мой дом.

– А Толик вот… с женой развелся.

– Какой Толик?

– Сосед наш, Гали сын старший. Такой хороший мальчик. Про тебя спрашивал.

– Не помню его вообще.

– А он тебя помнит.

Аня спешит попрощаться.

В мире что-то меняется. Толик развелся с женой, произошла оранжевая революция, пришла новая власть, в начале сентября снова поменялось правительство. Прошло лето. Снова осень. Но в сущности, для отдельно взятого человека, поглощенного своей тоской, – все то же.

Обыватели спорят о политических переменах, а Аня чувствует, что никаких перемен нет. Снова ей кажется, что она в пластилиновом городе, где не бывает резких линий. Плавно все. И разрывы какие-то вялые, уже не так болят. Притупилось…

В сентябре стоят очень теплые дни. Все еще носят летнюю одежду, хотя в бутиках уже объявлены сезоны «Осень-зима-2005». Шопинг тоже не очень привлекает Аню, но она в компании со Светой смиренно ходит по магазинам и примеряет вслед за ней дубленки и ботинки.

– Зиму холодную обещают, ты слышала? – пугает ее Света, доказывая целесообразность шопинга.

– Мне и сейчас ночами холодно.

У Светы как-то по-другому устроена жизнь. Родители. Много родственников. Два парня, из которых она никого не может выбрать. Бывший муж с новой женой, с которыми у нее тоже очень хорошие, дружеские отношения. Сын двенадцати лет. Есть люди, которых хватает на все и на всех. А есть такие, как Аня, которых и на самих себя не хватает.

– Зимой будет еще холоднее, – говорит Света, присматриваясь к молодому продавцу бутика.

Поправляет рукой прядь волос, упавшую на лицо.

– Молодой человек, поищите мне, пожалуйста, такого же цвета, но покороче…

Он старается им угодить. Приносит куртки всех мастей и расцветок. Света крутится перед зеркалом. Аня знает, что необходимой суммы у нее нет, и она все равно ничего не купит. От этого становится скучно. Мальчишка, по-прежнему широко улыбаясь, продолжает рассыпать комплименты…

– Пойдем, Свет, – тянет Аня за руку.

Парень готов пристрелить ее на месте.

– У тебя же все равно нет денег, – добавляет она.

Света отворачивается от зеркала.

– Сегодня нет, а завтра, может, и будут.

Продавец мгновенно оборачивается к другим клиентам, и они выходят.

– Весь кайф мне испортила. Что ты злишься? Влюбиться тебе надо!

– А ты влюблена?

– Конечно.

– В Олега или в Диму?

– В обоих. И в этого вот мальчика. В официанта. В водителя такси. В первого встречного. В эту осень. Попробуй, это очень помогает!

– Я так не могу.

Они садятся за столик открытого кафе и заказывают мороженое с фруктами.

– Осенняя любовь – это так хорошо! – щурится Света на солнце.

Аня кивает.

– Возможно. Но я не очень в это верю.

– А я верю. Женщина должна быть влюблена. Только тогда ее глаза сияют!

– Когда я была влюблена, – Аня хмурится, – мне всегда так больно было. За него почему-то, и за себя. Это было очень странное чувство. Ему словно не хватало чего-то, чтобы стать настоящим.

– Значит, настоящее впереди.

– Но я люблю его и теперь.

– А он?

– А он… погиб. За границей где-то. Не знаю…

– О, Боже! Ты никогда не говорила…

Мороженое тает, лучи солнца отражаются от ложек, прогоняя плохие воспоминания, и от этого страшные вещи кажутся банальными. Житейскими. Обыденными.