– Это Шубин. Ты вернулся?

– Откуда?

– Оттуда, куда уезжал.

– Никуда я не уезжал. Я тут с женой развожусь – мне не до этого.

– В пятницу я тебя жду, короче. Расскажешь в подробностях.

– Про развод?

– Про какой развод, твою мать?! – срывается Шубин. – Твое имя вчера назвали в Брюсселе. Международная амнистия опубликовала результаты расследования.

– Какая еще амнистия нах? Я тут при чем? Пошли они в жопу!

Шубин отшвыривает трубку и некоторое время сидит молча.

– Иногда приличные слова заканчиваются, Аня. Какую свинью он мне подложил! А я ручался за него... Перед всеми святыми ручался – своей головой. Но в хохлах – ни на грош честности. И самое сраное в этом деле то, что он никогда не расскажет, что именно произошло.

Аня молча наблюдает, как Шубин начинает одеваться.

– Прости, мне лететь надо.

– Я поняла.

Целует ее у двери.

– Прости меня...

Она опускает глаза.

– Удачи...

16. ГОЛОС

Беспокойству нет предела... Нет выхода. Она не может работать, не может видеть свое отражение в зеркале. Впервые, случайно, она оказалась так близко к той опасности, которая угрожала Герасимову постоянно, и уже не в силах притвориться даже перед самой собой, будто ничего об этом не знает.

Ее и без того хриплый голос дрожит от постоянного беспокойства – за Сашку. Она боится говорить с Шубиным по телефону, чтобы не выдать этой непроходящей дрожи. Но он звонит, он хочет ее слышать, он скучает.

– Может быть, ты подумаешь о переезде в Москву? – спрашивает прямо.

– Подумаю, – обещает она.

– А о приезде?

Сейчас ей совсем не хочется его видеть. Но, пожалуй, это единственный способ узнать, что произошло с Герасимовым. И она едет. И Шубин замечает ей, что она снова бледна и прозрачна.

– Я плохо сплю, – говорит Аня тихо, целуя его небритую щеку. – Мне одиноко без тебя.

И спешит отвести взгляд в сторону.

– А как тут у вас? Рассосалось?

Шубин теперь глядит в чашку кофе.

– Да, ничего. Все улаживается. Просто наш человек влез туда, куда не должен был – ни при каких обстоятельствах, тем более – по собственному хотению. И отрицает вдобавок. Очень убедительно отрицает. Играет с нами.

Игорь усмехается.

– На некоторое время я позволил ему считать себя умнее нас. Но этот период не бесконечен. И истекает он сегодня. А завтра наш герой будет задержан по подозрению в международном терроризме и торговле оружием. И ответит по всей строгости закона. Вот тогда я посмотрю на его убедительную находчивость.

– Какого закона? – спрашивает зачем-то Аня.

– Закона Российской Федерации и еще ряда стран, в том числе и Украины.

Шубин произносит это даже с некоторой грустью в голосе, но очень спокойно.

И Аня, закрывшись в туалете ресторана, прямо со своего мобильного набирает номер Герасимова, когда-то в отчаянии переписанный в записную книжку с больничного рецепта. Вот и пригодился...

– Саша?

Она слышит его. Но его голос... теряется в пространстве. Рассеивается в космосе. Затихает от удивления.

– Ты в Киеве? – спрашивает Аня.

– Да...

– Почему же не уезжаешь? Шубин сказал, что завтра тебя задержат…

– Шубин тебе это сказал?

– Почему ты не бежишь, Саша?

– Не хочу бежать.

– Ты еще можешь спастись!

– Я не хочу спасаться.

– Саша... ради меня, пожалуйста.

– Не надо! – обрывает он резко.

– Ради меня, Саша... пожалуйста, беги, – плачет Аня в трубку. – Уезжай из Киева, умоляю тебя. Пожалуйста... Ты должен выжить...

– И ты будешь со мной, если я выживу?