– Есть Шубин?

– Да, есть и Шубин. Но легко он меня не вычеркнет. Когда я стал с ним сотрудничать, у меня не было выбора. Но теперь я тверже стою на ногах.

– Неужели?

– Я завяжу – сто процентов. Рано или поздно я завяжу.

Говорит то, во что ему самому хочется верить. А потом обрывает сам себя:

– Хорошо тебе с ним?

– Хорошо иногда. Когда он весел. И когда тебя не вспоминает.

– А он меня вспоминает? – удивляется Сашка.

– Ты его беспокоишь. И он привязан к тебе как-то. По-своему... А тебе с женой хорошо?

– Нет, – Сашка закрывает глаза. – Нехорошо. Вообще не могу заниматься с ней сексом. Не хочу ее. Сначала хоть как-то получалось, а теперь вообще никак.

– Тебе точно не в стоматологию надо! – усмехается Аня.

Всматривается в него, и в глазах зажигаются озорные искорки.

– А ты не изменился, Герасимов... То есть, очень мало изменился. Не повзрослел даже. Только хмуришься. И очки те же?

– Не, другие.

– А выглядят, как те, что и в школе.

Сашка открывает глаза.

– Чему ты смеешься? Я серьезно поговорить пришел. Нужно решить, что делать...

– А что тут можно решить? – она снова усмехается. – Так и будем жить дальше. Ты – с женой, я – сама по себе...

– Ты с Шубиным.

– Ну, и ты тоже с Шубиным.

Она продолжает смеяться. Закидывает ногу на ногу, стаскивает с головы чепчик, и светлые, золотистые волосы рассыпаются по плечам.

Сашка смотрит на нее во все глаза, не в силах поверить, что она так близко.

– Я чуть с ума не сошел, когда оставил тебя в том госпитале, – вспоминает вдруг.

– Я знаю, что ты звонил. Весна говорила. Я стала выздоравливать, она решила забрать меня из госпиталя. А в самолете я потеряла сознание – надолго. Очнулась только в Измите, в доме ее брата.

Она еще усмехается – вспоминает белоснежную, смущенную улыбку Дарко.

– Я тогда не мог найти себе места...

– Иногда мне кажется, что мы обломки какой-то льдины, которые никак не растают, – говорит Аня.

– Может. Но мы – одна льдина. И мы не растаем. Никогда!

Она кивает.

– И если есть Вечность, то она в нас, – продолжает Сашка убежденно.

– И что с ней делать, Саша? – ее веселый тон исчезает, словно его и не было. – Что делать с этой Вечностью? Рвать из-за нее с Шубиным? Разводиться с женой? Терять крышу с громоотводом? Подвергать себя новым опасностям?

– Да!

– Нет. Нет и нет!

– Снова и снова я ищу тебя, чтобы убедиться, что ты меня не любишь...

Он поднимается резко.

– На эту Вечность, Саша, можно только попрощаться, – говорит она.

– Пожалуй...

Она тоже встает, словно собирается открыть ему дверь. Но ее приближение сводит его с ума. Он сам не успевает понять, как его руки оказываются на ее хрупких плечах.

Теперь ее глаза совсем близко, но они не смеются. Сашка находит ее губы и целует. От внезапного желания и отчаянного страха потерять ее он еще сильнее стискивает ее в объятиях.

– Саша, пусти меня. Мы же все решили! – она резко отстраняется, едва не отталкивая его.

– Что решили? – не может понять он.

– Что оставим все по-прежнему...

– Я не могу. Я хочу тебя... Я хочу.

– Саша!

– Мне не нужна эта жизнь без тебя!

– Не выдумывай! Ты как школьник!

Она настежь распахивает перед ним дверь.

– Иди к своей жене!

И он уходит, оставив второпях номер своего мобильного, коряво записанный на какой-то больничной бумажке.

13. ЖЕНА

Лека смотрит в глаза испытывающим взглядом.

– Вчера тебя видели в «Янусе».

– В «Янусе»?

– В компании каких-то шлюх!