Шрифт:
– И ноги пошире...
Похоже, она все-таки обижается. Начинает хватать с полу свои шмотки...
– Импотент! – бросает в сердцах.
– Постой, дрянь! Тебя еще никто не отпускал!
Хочется довести ее до истерики.
– Скидывай обратно это барахло нах!
– Гера!
Он хватает ее за плечи.
– Ты еще не знаешь, на какого извращенца нарвалась! Это тебе не в «Янусе» омаров трескать!
– Пусти меня! – она пытается выкрутиться.
Нет ни малейшего желания целовать или касаться ее тела. Скорее всего – он не сможет взять ее, как бы ни угрожал ей скорой расправой. Хорошо, что девчонка пока не поняла этого – дрожит и снова стягивает брюки.
Сашка ставит ее перед собой на колени.
– Не знаешь для чего модели обычно раскрывают рот?
Пожалуй, она даже хочет угодить ему. Из глаз текут слезы. Член твердеет от прикосновения ее губ, но до финала – как до экватора, и Сашка это знает.
Отпихивает ее ногой.
– Ладно, одевайся и проваливай. Вот твоя сотня!
– Я не проститутка!
– А кто ты?
– Я модель.
– Ты идиотка. Бери деньги и проваливай!
– Я не знаю, как выбраться, – ноет она.
Сашка застегивает штаны.
– Вали отсюда!
Она заглядывает ему в лицо.
– Почему ты меня не хочешь, Гера?
Сашка, закрыв глаза, падает на диван. Она молча ложится рядом. Так оба засыпают. Во сне она обнимает его и прижимается к его телу.
Утром Сашка насилу отрывает ее от себя.
– Пора, девочка. Нам пора. Я тебе заплатил вчера?
– Ты не помнишь?
– Заплатил?
– Нет.
– Врешь. Я помню, что заплатил.
Он высаживает ее в центре, а сам несется в «Манго» на встречу с Ромкой. Издали видит его и проходит к столику. На столе перед Ромкой, рядом со стаканом кока-колы белеет привычная папка с тесемками...
Сашка на миг останавливается. Ее адрес уже зафиксирован. Она уже почти найдена. Совсем скоро он ее увидит.
Зачем? Захочет ли она говорить с ним? Захочет ли вспоминать все, что было? И нужно ли это ему самому или просто влечет как невозможное?
Никто не может гарантировать, это правда... Особенно после сегодняшней ночи.
Он подходит к Ромке и кивает. Тот улыбается спокойно, так, будто ответы на все вопросы известны сегодня только ему одному.
12. СЕМЕЙНАЯ СТОМАТОЛОГИЯ
Не войти же так просто, оттеснив очередного пациента с больным зубом? Сашка присаживается в кресло и терпеливо ждет, пока его пригласят в кабинет. Медсестра несколько раз предлагает ему обратиться к другим докторам, которые уже освободились, но он мотает головой.
– Вы именно к Анне Михайловне хотите? – уточняет та, пытаясь оказать ему экстренную помощь.
– Да, я... ее хочу.
Очередь, наконец, доходит до Сашки, и он перешагивает порог кабинета. Закрывает за собой дверь...
Она бросает обычный рассеянный взгляд и замирает. Молчит... Входит медсестра и начинает наводить порядок на столике с препаратами перед приемом нового пациента. Оглядывается на молчащую Анну. Выходит...
– Я здесь работаю, – говорит, наконец, Аня. – Я не хочу здесь ничего обсуждать.
– Я заплачу за прием.
– Нам не о чем говорить!
– Ты говорила, что любишь меня...
– В Багдаде?
– Ты с Шубиным?
Она не в белом, а в бежевом халате и в бежевом чепчике в волосах. Все в ее клинике носят такую форму, но ни у кого Сашка не заметил таких усталых глаз и жестов.
– Да, я с Шубиным. Временами. А временами одна.
Сашка садится в кресло под бормашиной.
– Не хочешь мне зуб вылечить?
– Нет.
– А душу?
– Это... не ко мне, Саша.
– К психиатру?
– Нет, это к жене... Пусть она тебе душу лечит.
– Я никогда не любил ее. Просто она спасла меня в одном безнадежном деле. И сейчас ее отец – моя хорошая крыша. Я не очень боюсь судебных процессов, но лишний шум в моем деле – хуже суда. А ее отец нейтрализует любой шум. Это громоотвод. И он не лезет глубоко в мои дела, не копает. Не интересуется, спортивными дробовиками я торгую или штурмовыми вертолетами. И без него есть, кому копать.