Шрифт:
Сашка вдруг падает на колени и ловит в воздухе ее взлетевшие, как испуганные птички, ладошки.
– Лека, девочка моя, я никогда тебя не обижу…
И все в кафе смотрят на Сашку.
– Я не предам тебя, моя милая!
Она резко поднимается и идет к выходу. Сашка едва успевает догнать ее у автостоянки. Теперь, когда приступ самобичевания миновал, ему неловко смотреть ей в глаза.
В машине оба молчат.
– Ок, – говорит, наконец, она. – Я оценила. Просто не люблю, когда мужчина обещает то, в чем не очень уверен. Но твой порыв мне льстит, Гера…
Он пожимает плечами, глядя на дорогу перед собой.
– Мое прошлое – непростая история, но она окончилась. Я не хочу возвращаться к этому и не хочу обсуждать это с тобой.
– Если ты любишь ее, это не прошлое, – парирует она спокойно.
Небо течет по лобовому стеклу вместе с облаками, и его разгоняют щетки дворников.
– Останови! – вдруг решает Сашка.
Она тормозит прямо посреди трассы.
– Я позвоню тебе вечером, – говорит он и выходит.
Машины сигналят, ему вслед несутся трехэтажные маты. Джип срывается с места и исчезает из виду.
А он идет под дождем обратно. Возбужденный мозг постепенно остывает. Лека – его женщина. Они близки. Они будут встречаться. Поженятся. Родят красивых и умных детей. Это хорошее будущее.
Будущее должно быть. Не должно рваться в постоянных предчувствиях беды. Он должен жить – без Ани, жить полноценной жизнью. Должен перестать ждать.
А вдруг она умерла?
И даже если она умерла, у него должно быть будущее.
А вдруг она умерла еще тогда от своей болезни? А он живет дальше и ничего не знает об этом? Сашка останавливается от резкой, парализующей боли. Кое-как нащупывает рукой звонящую мобилу.
– Ну?
– Не нукай! Дело есть, – обрывает его Гром. – Крутое дело, брат, вырисовывается.
– Что за дело?
– Анекдот знаешь? Звонит мужик в пейджинговую компанию: «Вы анонимность сообщений гарантируете?» – «Конечно» – «Тогда передайте абоненту 3848: Саня, забери труп из багажника».
– Очень смешно.
– Вот посмейся, а потом подъезжай в «Фараон».
– Сегодня?
– Нет, твою мать, через два года, когда труп разложится!
– Не мели, Гром, мало ли кто нас слушает – поверят люди.
В ответ – молчание телефона. А Сашка, не медля ни секунды, едет в «Фараон». Серьезные дела не допускают промедления. И мысль о ее смерти не успевает за Сашкой и отпускает его…
Он думает о деле… о Громе. О том, за что тот мог взяться с таким рвением. О том, кому и что уже успел пообещать. Думает – и не может угадать. С Чечней для них покончено. Больше они там не засветятся. Что же тогда? Куда снова?
11. ДЕЛО
«Фараон» днем не пустует. Молодежь потягивает пивко и дымит дешевыми сигаретами. Гром сидит за столиком с менеджером ресторана и что-то объясняет ему, указывая правой рукой в сторону автостоянки. «Фараон», на самом деле, с недавних пор – ресторан Грома, но ему никак не удается завлечь в него солидную публику. По привычке здесь тусуется молодежь с пивом. Гром даже цены поднял, но элитности у заведения не прибавилось.
– Вот этот въезд надо расширить, и стоянку на переделать! Развернуть ее вот туда – к проспекту. И вот эту мебель на заменить! Стулья надо сюда такие – высокие, а не этот металлолом, – доносятся до Сашки раскаты Грома.
– То есть? Пластик купить?
– Сам ты пластик! Высокие такие, широкие стулья, с железными прибабахами.
Лучше объяснить Гром не может. Менеджер Павлик кивает. Вот так – уже почти год – идет переоборудование ресторана «Фараон».
Сашка подошел. Подал руку. Павлик поспешил убраться с глаз босса – решать загадку о стульях.
– Здесь поговорим? – Сашка окинул взглядом публику.
– Да, нормально. Дело такое... Я сам еле въехал. Вот эти ребята, которые нас на Чечню подписали…
– Может, в машине это обсудим? – Сашка снова обводит взглядом посетителей ресторана.
– Да не хочу я в тачке париться. Короче, – он понижает голос, – теперь они отправляют груз в Ирак. Серьезное дело, там ракеты противотанковые, приборы ночного видения, еще разная техника, синтезаторы помех, такое. Отправляют сами. Но они хотят, чтобы ты встретил товар в Багдаде вместе с заказчиками и убедился, что он попал точно в руки – без накладок.
– Что?!
Сашка отворачивается, нервно сглатывает. А потом снова смотрит в беспечное лицо Грома.
– Ты понимаешь, что это такое? Это не сделка даже. Ты видел груз?
– Нет.
– Ты знаешь, как, какими путями и через кого он идет?
– Нет. Но я знаю, где и когда ты должен его встретить.
– А если он не дойдет? Меня просто оставляют заложником – вот и все.
– Гера, эти пацаны ни разу нас не кинули! – парирует Гром. – И за то, что ты встретишь товар, нам заплатят больше, чем мы заработали за всю нашу жизнь.