Шрифт:
– Мистер Биллингс по-прежнему живет там?
– Биллингс? – нахмурился Рой. – Никогда о таком не слышал.
– Ну как же, наемный работник! Работал у моего отца. У него еще дочка была умственно отсталая… – Марк пытался расшевелить память Роя, но тот только качал головой.
– Что-то ничего не припоминаю.
На самом деле в этом не было ничего странного. Как верно заметил Рой, их родители не очень-то общались с соседями, да и времени с тех пор прошло много. Возможно, отец в конце концов прогнал Биллингса. Или сам Биллингс ушел от него.
Забрав с собой свою умственно отсталую дочь.
«Трахни меня в задницу!»
Марк попытался представить себе маленькую девочку девушкой, взрослой женщиной – но не смог. Сейчас ей, должно быть, лет под тридцать, но он видел ее только той девочкой, которая сохранилась у него в памяти.
«Твой отец так делает!»
– Но Кристина ведь жила не одна? У нее была прислуга…
– Нет, насколько я знаю, она жила одна.
– На похоронах больше никого не было? Я имею в виду, тех, кого ты не знал? Никакой… прислуги?
– Никого, кроме друзей Кристины из Драй-Ривер. – Рой посмотрел на Марка. – Как им удалось с тобой связаться? Я слышал, Фрэнк Нисон искал тебя где только мог, но никто не знал, куда ты подевался. Даже в записной книжке Кристины твоего телефона не было. Но, получается, в конце концов Фрэнк все же тебя выследил, да?
– Да, – сказал Марк, не желая ничего объяснять.
– Но он тебе ничего не сказал, так?
– Нет, – покачал головой Марк.
Они подъехали к воротам ранчо, и пикап резко затормозил.
– Здесь я тебя высажу, – сказал Рой, глянув в открытое окно на черное здание с остроконечной крышей. – Я этот дом до сих пор терпеть не могу.
Открыв дверь, Марк вытащил за лямку рюкзак. Спрыгнув на землю, отер рукавом пот со лба.
– Спасибо за то, что подбросил. Я тебе очень признателен.
– Где-нибудь через час я поеду обратно. Хочешь, остановлюсь, подвезу тебя?
Подняв взгляд на раскаленное голубое небо, Марк кивнул.
– Неплохая мысль.
– Тогда жди меня у ворот. Я посигналю три раза. Если тебя не будет, я тронусь дальше.
– Договорились.
Марк помахал вслед уезжающему пикапу, но даже если Рой и оглянулся, он все равно ничего не увидел бы сквозь сплошную пыль. Кашляя, Марк свернул с дороги. Перед ним были закрытые ворота, а за ними – дорожка, ведущая к дому.
Откинув запор, Марк распахнул ворота, закрыл их за собой и постоял немного.
Ему было страшно. Разумеется, все это он уже понимал умом, но только сейчас реальность проникла ему в душу. Марк смотрел на темное здание, и хотя фасад был обращен к солнцу, его лучи не блестели в окнах. Весь фасад оставался таким же плоским и черным, отдельные детали выделялись лишь небольшими вариациями оттенков. Казалось, здание поглощало солнечный свет, впитывало его в себя, и Марк обратил внимание на то, что деревья и кусты, росшие в пределах тени, которую оно отбрасывало, стояли высохшие и мертвые.
На самом деле он излишне драматизирует ситуацию. Деревья засохли потому, что их никто не поливал. В пустыне без ежедневного ухода погибает все, кроме кактусов и верблюжьих колючек, а Кристины, заботившейся о ранчо, больше нет в живых.
Это означало, что и Биллингса здесь нет.
У Марка словно камень с души упал. Из того, что говорил Рой, следовало, что работника здесь давно уже нет, но Рой, очевидно, был не самым надежным свидетелем, а Марк привык надеяться на лучшее, но быть готовым к худшему. Однако Биллингс ни за что не допустил бы гибели растений от недостатка полива, и для Марка это явилось убедительным доказательством, что работника больше нет.
А это означало, что и дочери его здесь также нет.
«Трахни меня в задницу!»
Марк непроизвольно перевел взгляд на окно, в котором в последний раз видел девочку, но оно было таким же серым и безжизненным, как и весь дом, и он в нем ничего не увидел.
Марк медленно двинулся вперед. Волны горячего воздуха образовывали на дорожке призрачную лужицу; цоколь здания просматривался будто сквозь матовое стекло. За домом находился курятник, но даже на таком расстоянии, даже сквозь клубящийся жар Марк увидел, что он пришел в запустение и давно не используется. Еще одно доказательство того, что Биллингса здесь нет.
Почему его так беспокоит работник?
Потому что Биллингс внушал ему страх. Марк сам не мог сказать почему, и когда он был здесь, такого не было, однако сейчас его приводила в ужас мысль снова столкнуться с ним. Мысленно Марк видел его таким же, каким тот был много лет назад, и это больше, чем что бы то ни было, усиливало чувство страха. Теперь ему казалось, что под добротой и покорным послушанием работника скрывались неестественная выдержка и непостижимые намерения. Он представлял себе, как Биллингс выжидал, тянул время, расправляясь по очереди с членами семьи, пока не остался один он, Марк, и работник заманил его обратно в дом…