– Не знаю, – пробормотал он.

Донин и Биллингсли.

Дэниел завел двигатель, включил щетки стеклоочистителя. У него в сознании эти имена были связаны с Домом, но он не мог вспомнить их происхождение, не мог связать с ними конкретные лица. Однако он уже определенно слышал эти имена. В этом Дэниел был уверен. Выехав со двора, он повернул направо и направился в сторону Эджком-авеню.

Ночью дождь немного утих, однако полчаса назад возобновился с новой силой. Проезжая лужу на перекрестке, Дэниел сбросил скорость, чтобы не забрызгать двух стоящих на тротуаре подростков в дождевиках.

Тони упорно держался своих слов насчет девочки и ее отца, настаивая на том, что мистер Биллингсли хочет встретиться с Дэниелом, однако не вызывало сомнений, что сам сын не хотел, чтобы его отец встречался с кем-либо из его новых знакомых. Он умышленно напустил туману относительно дома, в котором жили Биллингсли, и продолжал утверждать, что все кончено, что урок усвоен, что никакой другой куклы больше не будет.

Тут явно что-то было не так.

Дэниел дал себе клятву, что разыщет дом Биллингсли, даже если ему придется стучаться во все двери и расспрашивать жителей всех домов на Эджком.

Поставив машину в конце улицы, он вышел и раскрыл зонтик. Дождь снова перешел в мелкую морось, чему он был рад. Перепрыгнув через бегущий по улице поток воды, Дэниел оказался на тротуаре. Он почувствовал себя неловко, даже глупо, подходя к двери первого дома, однако когда он стучал уже в пятую дверь, оцепенение прошло и смущение уступило место беспокойству.

Еще до того как он обошел дома по одну сторону улицы, Дэниел понял правду.

Никакие Биллингсли на Эджком-авеню не жили.

Никто никогда не слышал ни о какой девочке по имени Донин.

На всякий случай Дэниел обошел и противоположную сторону, но с тем же результатом. Ни взрослые, ни дети ничего не знали о таинственных знакомых Тони.

Вернувшись к своей машине, Дэниел сидел какое-то время за рулевым колесом, уставившись на залитую дождем улицу.

Больше всего его тревожило то, что сын его не лжет – он был в этом уверен. Донин была не просто выдуманной личностью, плодом воображения Тони. И она, и ее отец существовали в действительности. Точнее, Тони действительно с ними встречался.

Откуда Дэниелу было известно это? Почему он был так уверен?

Потому что сам в детстве встречался с ними.

И вот оно, снова, на самой границе сознания, по эту сторону воспоминаний. Дэниел твердо знал, что встречался с этими людьми, но не мог вспомнить никаких подробностей. Он постарался не отвлекаться на посторонние мысли, сосредоточиться на этом воспоминании, однако ему мешали другие, ненужные реминисценции, рассеивающие внимание, и прошлое выскользнуло из мимолетной непрочной хватки, похоронив все надежды восстановить память. Оставалась только одна определенность, не подкрепленная никакими деталями: когда-то он сам встретил Донин и мистера Биллингсли, как и Тони.

Дэниел завел двигатель и тронулся. Вместо того чтобы сдать задом или развернуться на узкой улице под проливным дождем, доехал до конца Эджком и повернул налево, намереваясь объехать вокруг квартала и вернуться на свою улицу.

Он доехал уже до середины Эджком, как вдруг увидел ее.

Там, под дождем, посреди улицы, – маленькая тень, та самая, которую он уже видел в переулке.

Донин?

Резко затормозив, Дэниел выскочил из машины, но тень уже исчезла. Улица была пустынной, на тротуарах ни души, никого и ничего необычного. Дождь выбрал именно этот момент, чтобы прекратиться, и сквозь тонкую белую пелену среди черных туч проглянул луч солнца, озаривший все вокруг.

Ничего.

Это явилось последней соломинкой. Всё, хватит! Он должен знать. С него достаточно всех этих половинчатых воспоминаний, обрывочных видений и туманных знамений.

Он должен узнать о Доме. Должен узнать о том, что произошло с ним там и какое это имеет отношение к Марго и Тони. Должен узнать, почему не может вспомнить прошлое. Должен узнать, что происходит, черт побери!

Надо будет переговорить с Марго, а завтра обратиться к психиатру, специалисту по гипнозу и регрессионной терапии. Страховка Марго должна покрыть лечение психических расстройств. Можно будет заявить, что в детстве он подвергся насилию. Проклятие, можно будет просто сказать правду, объяснить, что он видит, слышит и думает, – и тогда он без труда найдет какого-нибудь мозговеда, готового раскрыть мрачные тайны его прошлого.

И вдруг Дэниел понял, что ему не придется обращаться к психиатру.

Воспоминания вернулись сами собой.

Все, полностью.

Лори рылась в коробке с родительскими фотографиями, ища какую-нибудь зацепку, стараясь найти какое-либо документальное подтверждение своей предыдущей жизни, намек на раннее детство до того момента, как ее удочерили. Джош сидел рядом на полу, разбирая кипы фотографий, помогая сестре восстановить прошлое, о котором им обоим ничего не было известно.