– Международный институт финансовой прозрачности, – продолжал Гвюдйонсен, – спрашивает, не договорились ли мы о закулисной сделке за счет наших вкладчиков. И сегодня эту страницу читает каждый член парламента.

– Ансвити! – воскликнул Олавюр, исландское слово обозначало некую помесь «черт возьми» с «мерзавцем». – И кто эти люди?

– Вряд ли вы их знаете. По моим сведениям, Институт принадлежит одному из хедж-фондов ваших «гринвичских крыс». Через него фонд выдает скверные отчеты об акциях, против которых играет.

– Мы их раскроем, – начал младший банкир, – и уничтожим.

– Я говорил вам, – поморщился Гвюдйонсен, – вы уже уничтожили нас.

– В каком смысле, сэр?

– У меня разрывается телефон – журналисты и друзья из парламента. Я в любой момент жду начала уголовного расследования.

Впервые за свою карьеру Олавюр в полной мере понял значение слова «огрести». Он молчал, пытаясь собраться с силами и припомнить советы Сунь Цзы для такого случая.

– Разберитесь со своей проблемой, – зарычал председатель. – Мы предоставили катарцам в общей сложности тридцать восемь миллиардов крон.

– С моей проблемой?

– Должен ли я напомнить вам, – громко и сердито продолжал Гвюдйонсен, – что это заем с освобождением от ответственности. Шейх может объявить дефолт, и мы останемся у разбитого корыта.

– Сэр, вы одобрили этот заем.

– Я считаю иначе.

Гвюдйонсен ждал, потирая руки, пока мимо не пройдут несколько бизнесменов и он не сможет продолжать разбираться со своим подчиненным.

– Если генеральный прокурор закричит о мошенничестве, вы не потянете меня за собой.

– Катарцы будут работать с нами, – ответил Олавюр, подавляя искушение как следует врезать кулаком стоящему рядом старику.

– Они уже работают с вами.

– В каком смысле? – выпалил Олавюр. – Сэр.

– Шейх заплатил вашему троюродному брату пять миллионов долларов за картину.

– Это была часть плана. Нам нужно было завоевать доверие Лизера и получить информацию.

– Или набить ваши карманы?

– Ничего подобного, – запротестовал банкир.

– Я скажу вам, на что это все похоже. Ваше предупреждение хедж-фондам – дерьмо. Наша рыночная стоимость упала с января на четыре миллиарда евро. А вы продали одному из наших самых важных клиентов картину за пять миллионов долларов.

– Я все могу объяснить.

– Не трудитесь. Я хочу знать только одно.

Сейчас мужчины стояли перед отелем на Хвервисгата, 101. Тем местом, откуда все началось. Спустя несколько минут немого тенниса младший банкир наконец спросил:

– Что именно, сэр? Что вы хотите знать?

– Как вы собираетесь разгребать ваш бардак?

– Закрой дверь, – приказал Сай Виктору.

С тех пор, как рухнули рынки, слова «встреча» и «раздача» стали в «ЛиУэлл Кэпитал» синонимами. Лизер вернулся во вторник утром и первым делом вызвал Джимми и Виктора в конференц-зал. Он пил кофе из кружки с картинками Андовера, стискивая ручку так, что побелели костяшки пальцев. Лизер запасся словами с мягким наконечником, которые раскрывались при попадании, причиняя максимальный ущерб слабозащищенным целям – эго и гордости.

Сай, предполагал Кьюсак, взял понедельник ради присутствия на похоронах Конрада Барнса. Или чтобы найти общий язык с Бьянкой, превратившей их газон в гардеробную. Но поведение Сая не свидетельствовало ни о скрытой грусти, ни о домашних проблемах. Он не был ни счастлив, ни удручен. Только спокойствие и деловитость. Появившись, он не обращал внимания на падение «Бентвинга», будто за прошедшие три дня отыскал какие-то новые ресурсы.

– Ладно, девочки, – заявил Лизер, преобразившись в руководителя. – Я плачу вам, чтобы вы думали. А не просиживали короткие штанишки, надеясь на личностный рост.

Ли поморщился. Кьюсак поежился.

– Джимми, сделай еще один подход к «Нью-Джерси Шит Метал».

– Они поставили нас на паузу. Вы же знаете.

– Хватит этого дерьма. Именно у тебя проблемы с наличностью. Вот и зарабатывай. Сделай пару звонков. Назначай встречи. На людях, которые выходят из себя, можно заработать хорошие деньги. Тащи к нам каждый доллар и вывернись наизнанку ради Даркина.

– Принято.

У Кьюсака порозовели уши.

– Встреча с Калебом уже назначена?

– В процессе. Мы уже отменили две даты, потому что у него все время меняется расписание.

– Работай, Джимми, работай. У меня не должно быть проблем с февральским погашением выданных кредитов.

Теперь у Кьюсака покраснели не только уши, но и лицо.

– Твоя очередь, – объявил Лизер, поворачиваясь к своему ведущему трейдеру. – Какая-нибудь утренняя активность на планете Виктор?

Ли пожал плечами: скорее «какая-то есть», чем «да пошел ты». А потом он потряс обоих коллег.