Сигги никогда не видел Мистера Лёд таким беззащитным.

– Я закрыл свой счет в «Хафнарбанки» на прошлой неделе.

Олавюр дважды взглянул на брата и только потом сказал:

– Ты не шутишь? Почему?

– Меня напугали мои лондонские приятели-дилеры.

– Что они сказали?

– Крона – дерьмо, и они ее больше не берут. В прошлом году мы покупали один евро за восемьдесят восемь крон. Сейчас за евро дают сто тридцать.

– Сигги, а что ты сделал с деньгами?

– Перевел их в безопасное место.

– Куда?

– В «Бэнк оф Америка».

Рейчел Витье, стоя под янтарным светом фонаря, взглянула на часы. 20.15. Она перешла Гэнзвурт-стрит в квартале Митпэкинг, районе Нью-Йорка, который иногда называли «МиПэ», и скользнула в вечерние тени. Рейчел следила, как Эми Кьюсак вышла из здания со стайкой друзей, все с коробками в руках.

Старики – легкая цель. Они жили одиноко, ужинали каждый вечер ровно в шесть и редко сталкивались с другими людьми. Многие говорили слишком громко, их децибелы обеспечивали своего рода систему обнаружения для себе подобных. Отслеживать перемещения Эми Кьюсак было намного сложнее. Она то работала в зоопарке Бронкса, то встречалась с мужем, то болтала с друзьями.

Вдобавок ей везло. И вечер вряд ли оправдывал риск. Эми Кьюсак в общественном месте. Эми Кьюсак сопровождает куча женщин. Эми Кьюсак посреди вечеринки в честь будущего рождения ребенка.

– Как же мне тебя подловить? – шептала в темноте Рейчел.

Она набрала своего нанимателя и сказала:

– Я смотрю в ствол дилеммы.

– И что теперь?

– Она на вечеринке, Кимосаби.

– Это не мои проблемы, – ответил он и отключился.

Виктор сидел на своем рабочем месте и размышлял. На него глядели три новых ЖК-монитора, под ними располагался тайник с таблетками. Примечательным было отсутствие молотка. Молоток лежал в безопасном месте – в ящике, погребенный под слоем проводов, банкой увлажняющего крема и полупустой коробкой зерновых хлебцев.

– Черт, – пробормотал Виктор. – Сай, ты упустил свой шанс.

После вчерашнего короткого подъема Доу снова упал ниже 11 000. Выбираться из задницы нужно было в четверг.

Но нет, не будет никаких денег. Не будет сокращения потерь. Будет только одно – хвастовство на всю Уолл-стрит.

– Уверенность, – проповедовал Сай. – Мы на вершине мира. Стоит выдать свой страх, и кто-нибудь прибьет твои яйца к полу.

Виктор позвонил Придурку в «Меррил Линч».

– Что слышно на рынках?

– Мощное движение, – ответил трейдер. – Похоже, Конгресс собирается вбросить в финансовые учреждения уйму денег. Можно сказать, нас оживила надежда.

– Продолжай.

Виктор наклонился вперед, не вставая с кресла, и медленно покрутил головой, готовясь поддерживать своих парней и источать уверенность, как требовал Сай.

– А больше и добавить особо нечего. Но тебе стоит как можно скорее продавать и рассчитываться с долгами.

Представитель «Меррила» замолчал, ожидая ответа Ли.

Виктор понял намек и воспользовался возможностью, собрав всю браваду и наглость, какую только мог. Он схватил свои таблетки и сказал:

– Давай-ка пообедаем, Придурок.

У Виктора была одна идея. Он сомневался, что кто-нибудь прибьет к полу части его тела. Если, конечно, Сай о ней не узнает.

За пределами Хеджистана тоже водилось немало альфа-самцов. Эми отпила воды из бутылки и уставилась на травянистые склоны Заповедника бабуинов. Она считала Theropithecus gelada изумительным видом, ее любимым из всех представленных в зоопарке Бронкса.

Гелады достигали примерно семидесяти сантиметров роста и весили пятнадцать-двадцать килограмм. Густые черные гривы стояли торчком, будто после разряда дефибриллятора. Словно по ним все еще бежит ток.

Самцы были особенно яркими. На груди у них виднелись пятна ярко-красной кожи, напоминающие по форме песочные часы и окруженные снежно-белой шерстью. Когда самцы злились, они выглядели просто пугающе.

Эми нравилось обедать в «Сомба Виллидж», сидеть на воздухе и отдыхать от работы с рептилиями. Для двадцать девятого сентября было необычайно тепло, отличный день для ловли солнечных лучей.

Название «герпетология» происходило от греческого слова «герпетон», обозначающего пресмыкающихся. Во время учебы в колледже изучение рептилий казалось очень разумным выбором карьеры. Эми всегда с легкостью различала их бесчисленные формы и цвета. Однако в последние несколько месяцев она устала от змей и крокодилов. Ее голова больше не годилась для работы.