Некто по имени Рон нацарапал под адресом: «Для вашего архива». Кьюсак почти ушел. Он терпеть не мог документы. Однако, сам не понимая почему, остался стоять, пока из факса не вылезла вторая страница. Она оказалась свидетельством о смерти – холодным, объективным и безразличным.

«Род смерти»: отмечен квадратик «несчастный случай».

«Оставшийся супруг»: все поле занимало имя «Марджери».

«Судмедэксперт/Коронер»: Александр Грисволд подписался и заверил факт смерти.

Когда Кьюсак дошел до имени покойного, ему пришлось перечитать пункт три раза. Ему хотелось удостовериться, что до него все дошло. Покойником был Конрад А. Барнс.

Никаких вопросов насчет вероятностей. Это был тот же самый человек, о котором говорила Эми. То же имя, написанное в точности как в некрологе «Нью-Йорк таймс». Правильная дата – 19 сентября 2008 года. И даже правильное место смерти – Нью-Джерси.

Кьюсак скрепил два листа и положил их на кресло Никки, затем выключил свет и вышел из офиса. Неужели Сай взял выходной, чтобы оплакать смерть друга?

«Даже у лжеца и змеи могут быть друзья».

– Олавюр, встретимся внизу через пятнадцать минут.

Акции «Хафнарбанки» – они шли сейчас по шестьсот двадцать пять крон – упали за две недели на одиннадцать с лишним процентов. Хедж-фонды не покупали акции. Их не покупал никто, даже катарцы. Гвюдйонсен предложил Олавюру пройтись, подальше от любопытных глаз и ушей сотрудников. Что-то случилось, и Олавюр это знал. Но он не представлял, что именно.

Обычно лицо председателя было невыразительным, вроде белых стаканчиков, в которых по всему миру – даже в Исландии – подают кофе в закусочных. Но сегодня Гвюдйонсен казался задумчивым. Как будто все еще пребывал мыслями в своем кабинете.

– К чему нас привела ваша война?

– «ЛиУэлл» получил послание, – ответил Олавюр. – Сай Лизер с января потерял на «Бентвинге» больше ста миллионов долларов. Когда его фонд рухнет, ни одна из этих богом забытых гринвичских крыс больше не посмеет играть против «Хафнарбанки».

Седовласый председатель оценивающе посмотрел на Олавюра, подняв брови; мужчины прогуливались по улицам Рейкьявика. Банкир счел выражение лица председателя необычным. Он не понимал, о чем думает его руководитель. Они шли молча еще пару минут. Странно.

– Что еще я должен знать, Олавюр? – наконец спросил Гвюдйонсен.

– Катарцы нас любят. Они зарабатывают деньги на игре против «Бентвинга», а их инвестиции в «Хафнарбанки» еще себя оправдают, это вопрос времени.

– Вы очень уверены в себе, – заметил Гвюдйонсен.

– Наши акции, – заверил Олавюр, – придут в норму.

– Нет, – рявкнул председатель.

Он остановился, уставился на своего подчиненного глазами, напоминающими прицел ружья, и повторил:

– Нет.

– В каком смысле «нет»?

– Вы нас уничтожили, – прошипел сквозь стиснутые зубы Гвюдйонсен.

– О чем вы?

Олавюр перестал замечать прохожих. На мгновение ему показалось, что председатель сошел с ума.

– Ваши самонаводящиеся ракеты, – процедил Гвюдйонсен, – вернулись назад и нацелились на нас.

Олавюр тупо смотрел на него.

– Вы когда-нибудь слышали о Международном институте финансовой прозрачности? – спросил председатель.

– Нет, сэр.

– Я плачу вам за то, чтобы вы знали такие вещи, – заметил пожилой мужчина, покачав головой. – Но поскольку вы не знаете, я объясню. Этот институт – фирма, которая обслуживает финансовую сферу и публикует аналитические отчеты, в том числе о «Хафнарбанки».

– Как «Меррил Линч».

– В минувшую пятницу институт выпустил очередной отчет, – продолжал председатель, – и он лег на столы главных редакторов «Моргунбладид», «Фреттабладид» и «ДиВи».

– Это хорошо?

Олавюр был немногословен. Любые слова могут позже обернуться против него. Он подавил желание сказать: «Никому не известные аналитические конторы рассылают свои отчеты всем, в том числе исландским газетам».

– Институт отправил свой отчет каждому члену парламента.

– И что в нем говорится?

– Все, как обычно, Олавюр. Пятнадцать страниц коэффициентов платежеспособности и анализа портфелей. Не удивлюсь, если они скопировали текст из отчетов «Меррил Линч». За исключением одного пункта.

– Какого, сэр?

– На седьмой странице рассматриваются наши отношения с шейхом Фахадом бин Талифой.

У Олавюра подогнулись ноги.

– В отчете говорится, что его инвестиции в «Хафнарбанки» бессмысленны. Что наша связь с ним слишком тесна. Что сроки вызывают подозрение.

Олавюр сжал кулаки и пнул ногой бордюр, раздраженный нехваткой слов.