В одном салоне с нами летела компания из Маунтин-Вью под названием «Билд-Икс». Они пишут продукт, похожий на «Ооп!». Они летели ввосьмером, все в похожих черных фуфайках с футуристическим логотипом своей фирмы, и выглядели как Осмонды или танцоры из шоу «Чистое золото». [146] Мы весь полет с ними не разговаривали.

Итан не смог полететь. Он остался с моей мамой в Пало-Альто, где проходит курс химиотерапии. Лечение вроде бы идет нормально, хотя Итан стал раздражительнее. У него чуть-чуть поредели волосы и (правда, нехорошо так говорить) наконец-то начала проходить перхоть.

Дасти никак не поверит, что родила не грейпфрут. Пока мы все на выставке, она тоже приехала к маме: кормит грудью Линдсей Руфь и развлекает Итана. Мама устроила Дасти интенсивный курс молодой матери и даже вытащила на свет мои неприличные детские снимки и крошечные кофточки (я и не знал, что она их сохранила). Дасти часами сидит и смотрит на Линдсей, а если есть кому ее слушать, говорит:

— Десять пальчиков на ножках! Десять на ручках!

Линдсей появилась на свет в тот же вечер, когда был финальный раунд «Железной розы-IV». В самолете Тодд рассказал мне, что Линдсей Руфь назвали в честь «бионической женщины» Линдсей Вагнер и персонажа из Библии. Раньше он почти не говорил про ребенка. Теперь, когда появилось физическое подтверждение, до Тодда наконец начало доходить, что он стал отцом.

Потеряли багаж; нашли багаж; таксист — ветеран вьетнамской войны; везде рекламные щиты Галлахера. [147] Мы, слегка обалдевшие, вселились в гостиницу под названием «Асьенда» (лучше о ней ничего не писать. Единственный плюс — она стоит рядом с… великолепной пирамидой «Люксора»!).

Потом мы пошли регистрироваться в выставочный центр. Он состоит из нескольких огромных стерильно-белых зданий, с виду не более привлекательных, чем трубы отопления на крыше зубоврачебной клиники.

У всех, кто стоял в очереди на регистрацию, было прикольное выражение лица: сразу понятно, что на уме у них только секс и трата денег и что этим они займутся сегодня же вечером. Как очевидно!

Лас-Вегас выманивает наружу всех наших дьяволов.

Лас-Вегас — это подсознание цивилизации, разросшееся до города. Я так впечатлился, что даже вспомнил про свой прошлогодний файл подсознания. Прилагаю:

Когда мы вернулись в гостиницу, чтобы переодеться, наш с Карлой номер каким-то образом стал общим. Все, кроме Анатоля, который приехал сюда подлизываться к Compaq, оказались в первый раз и нa CES, и вообще в Лас-Вегасе. (Эми сказала, что мы «плохие» американцы.) Так что нас очень манила перспектива провести вечер в необузданных развлечениях и в поиске сомнительных приключений.

Анатоль и Тодд принесли водку, лед и стакан для смешивания коктейлей. Огромная ветхая кровать у нас в номере оказалась впуклой, как спутниковая тарелка. Наверное, мучила поясницы бедных игроков еще со времен президентства Форда! Мы устроились во впуклости, как кенгурята в сумке мамы-кенгуру, и, потягивая коктейли, переключали каналы телевизора. Мы кайфовали уже от того, что мы в Лас-Вегасе, даже если просто смотрим телик в гостиничном номере.

Начали показывать трехминутные отрывки из платных передач («Может, посмотрим „Кудряшку Сью“?»). И тут пошел анонс AVN Awards — наград за достижения в съемке порнографии.

— Клубничка! — закричала Сьюзен.

Самый настоящий «Оскар» для порнографов. Не заплатить было нельзя, уж больно сочная тема. Люди поднимались на сцену за премиями вроде «За лучшую сцену анального секса» и со слезами на глазах произносили растроганные речи. Обалдеть! «Лучшая сцена группового секса»!

Хорошо, что отец остался у себя в номере (он разговаривал по телефону с приятелем из Hewlett Packard, с которым вечером собирался поужинать). Мы кричали, свистели, выли… Кому-то не повезло с соседями.

Анатоль подскочил:

— Ух, смотрите! Вон та актриса… Шесть лет назад на выставке ее павильон был напротив нашего. А она теперь получила премию!

Анатоль явно за нее обрадовался.

— В старые времена на всяких левых выставках собиралось двенадцать любителей игр и дюжина порнозвезд. Нас запихивали в самый занюханный уголок и считали фриками конвента. А теперь мы главные. Ха!

Эми и Майкл ушли в ванную и вышли оттуда в коробках из-под салфеток на ногах:

— Мы Говард Хьюз!

Мы позвонили маме и узнали, что у Итана после сегодняшнего сеанса кружится голова. Линдсей — пухленькая, как карапуз с этикетки на детском питании, а Дасти, бывшая культуристка-энтузиаст, объедает моих родителей до последней крошки. Мисти, которая на диете не сбросила ни унции, ходит по пятам за «Мадонной с младенцем».

— Дасти не может отказать собаке, если та чего-то попросит, — говорит мама. — Я пытаюсь ее убедить, что не надо Мисти подкармливать. А она не слушает!