— А я и вправду живой. Может, у меня и ненормальная жизнь, но я живой.

— Ты говоришь как Эйб.

— Я всегда себя спрашивал: бывает ли машинам одиноко? Как-то мы с тобой говорили, но я так и не сказал все, что хотел. Раньше я очень злился, когда читал про японские автомобильные заводы, где роботы работают в темноте.

Он съел пирог и заказал официантке односолодовый виски.

— И все-таки мне очень одиноко. Я один. Да. Один.

Я молчал.

— Точнее, был один.

Ага, был.

— Был один? Пока… что? — переспросил я.

— Я…

— Что?

— Я влюбился, Дэниел.

Ого, сенсационная сплетня… (И. слава богу, меня не уволили!)

— Это же супер! Поздравляю! В кого?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Ну, и знаю, и не знаю. Я влюблен в существо по имени ШтрихКод. Я не знаю, он это или она, какого возраста и так далее. Но я в… это существо… влюблен. ШтрихКод живет в Канаде. Ватерлоо, провинция Онтарио. Я знаю, что оно — студент. Больше ничего.

— Погоди, давай еще раз. Ты влюбился в человека, но не знаешь, кто он.

— Верно. Вчера вы говорили про татуировки в виде штрихкода и повторяли это слово, а я с ума сходил от любви. Еле сдерживался. А потом Баг так откровенно и честно рассказал о себе… Я думал, что сейчас умру. И понял, что дальше так жить нельзя.

Принесли виски. Майкл поболтал лед в стакане и сделал глоток. Перешел на наркотики посильнее робитуссина.

— ШтрихКод тоже ест плоские продукты. И он или она… оно написало флатландское приложение к «Ооп!» с огромным игровым потенциалом. ШтрихКод — моя половинка. Мне предназначен всего один человек, и я его нашел. Штрих-Код — мой союзник в этом мире, и…

Он замолчал и огляделся.

— Иногда, когда мне особенно одиноко, жизнь кажется невыносимой. Мне хочется уйти. Я имею в виду, оставить эту землю. Уйти… туда. — Он указал на солнце, тающее в огненном небе над Заливом. — Меня удерживает только мысль о ШтрихКоде.

— И что ты собираешься делать?

Майкл вздохнул и посмотрел на бизнесменов, сидящих за соседними столиками.

— Что ты будешь делать? — повторил я.

Майкл перевел глаза на меня.

— Ты поэтому меня сюда привез? Причем тут я?

— Дэниел, можешь мне сделать одолжение?

Так и знал.

— Какое?

— Посмотри на меня.

— Я и так смотрю.

— Нет, ты посмотри.

Майкл под микроскопом: полноватый, очкастый, плохо одетый (рубашка с короткими рукавами цвета дешевой желтой бумаги), бледный, волосы как после машинки для прополки… Стереотипный нерд, каких уже почти не осталось — младший чертежник авиационной компании Lockheed эпохи Маккарти. Если бы не сияние интеллекта, сравнимое с излучением Черенкова, он казался бы дураком. Или, как сказал бы Итан, мудаком.

Я спросил:

— Я должен увидеть что-то конкретное?

— Посмотри на меня, Дэниел! Как в меня вообще можно влюбиться?!

— Не смеши. Любовь почти не связана с внешностью. Любовь — это когда сочетается то, что у людей внутри.

— Не связана с внешностью? Вам легко говорить… А я каждый день прихожу на работу в мир озабоченных своим телом, как в каком-нибудь сериале Аарона Спеллинга. Думаешь, я не замечаю?

— К чему ты это? Насколько я понимаю, если один человек питает какие-то чувства, высока вероятность, что другой чувствует то же самое. Внешность — спорный вопрос.

— Если даже «другой» что-то чувствует, при виде меня — моего тела — все кончится!

Я начал терять терпение. С другой стороны, разве я эксперт в любовных делах?

— Мне кажется, тебя вполне можно полюбить. Наш офис — вообще фрик-шоу и не показатель.

— Ты говоришь как отец, сыну которого только что поставили на зубы скобки и надели подбородочную пращу.

— Майкл, чего ты хочешь?

Майкл замолчал и опять огляделся.

— Я хочу, чтобы ты за меня съездил в Ватерлоо. Познакомился со ШтрихКодом. Предложи… этому человеку… работу. ШтрихКод соображает в программировании лучше всех, с кем я общался.

— Почему ты не хочешь поехать сам?

Он потупился и скрестил руки на груди.

— Не могу… Боюсь отказа.

Что ж, похоже, Майкла не переубедить.

— Майкл, даже если я соглашусь, я ни на микросекунду не стану притворяться тобой.

— И не надо! Просто скажи, что я не смог, и ты приехал вместо меня.

— А что, если ШтрихКод окажется сорокавосьмилетним мужиком в подгузнике… подгузнике на бретельках?

— Пути любви неисповедимы. Хотя, надеюсь, такого не случится.