— Итан, что это за хрень?! Несчастный случай? Господи!..

— Несчастный случай? Да какая, блин, разница… Озоновые дыры. Бутерброд с колбасой, который я съел в третьем классе. Просидел на час больше нормы перед видеотерминалом русской сборки. В общем, у меня воспалились все родинки. Их вырезали. Может, навсегда, может, и нет.

Я хотел отвернуться. Итан возмутился.

— Блин, ты меня обижаешь!

Он вскочил и сел на столик спиной ко мне. Я долго не мог отвести глаз от этой био-каши из хлопка, пластыря, крови и лимфы, прилипшей к коже, как морские желуди к кораблю.

— Дэн… — начал Итан.

— Ну.

— Ты должен их содрать.

— Да?

— Мне больше некого попросить. Понимаешь?

— Некого?

— Некого.

Я все смотрел на его спину.

— Неделю назад док наделал во мне дырок, как гольфист в грине. И никто из вас, дураков, даже не спросил, почему я поехал к дерматологу. Никто не спросил. И мне было некому рассказывать.

— Господи, Итан… Мы думали, ты к дерматологу по поводу перхоти.

— У меня перхоть?!

— Ну, м-м-м, не то чтобы много…

Я тронул бинты. Они хрустели, как кукурузные хлопья.

— Говоришь, у меня перхоть?

— Итан, обсуждать болезни — то же самое, что говорить о зарплате. Так не принято.

— Ладно… Ну, ты хоть снимешь с меня это все? Чешется. Болит.

— Да, конечно.

Он принес с кухни бутылку перекиси, спирт и тряпочки, нарезанные из старых футболок.

Итан сидел на кофейном столике, а я снимал один кровавый ком за другим, щелкал ножницами, отдирал пластырь и ужасался, как много из Итана вырезали.

Мы разговаривали. Оказывается, дерматология за последние десять лет очень продвинулась.

— Вставят тебе в организм маленькую видеокамеру и скажут: вот как ваш прыщ воспринимает мир. А камера смотрит прямо из прыща.

Я спросил Итана, что с ним теперь будет.

— Ш-ш-ш, приятель! В меня вселился дьявол, но будем надеяться, что его изгнали.

Когда я наконец снял всю вату и пластырь и использовал все тряпки, спина Итана выглядела как луна в кратерах, багровых и распухших. Я подсушил швы маленьким феном; когда я выключил фен, то шум не прекратился. Итан сгорбился и тяжело сопел.

Вот уж не думал, что буду жалеть Итана.

— Дьявол в тебе, дьявол во мне, — сказал я и обнял его сзади, как можно осторожнее.

Итан застонал. Это был не сексуальный стон, а звук, который издает человек, когда находит что-то ценное. Что, как он думал, потерялось навсегда.

Мы легли на диван. Я обнимал его за грудь. Он дышал все глубже и медленнее.

— Вы с Карлой занимаетесь этим, как его, шиацу?

— Угу. Но для шиацу на тебе слишком много швов.

Я объяснил ему кое-что из теорий Карлы про тело и хранение информации.

Итан рассмеялся.

— Ай! Боже, как болят швы… Ну, тогда можешь считать меня пауэрбуком, который уронили на мраморный пол с балкона десятого этажа.

— Не шути так над собой. Твое тело — это тоже ты.

Я почувствовал, что должен его вылечить, иначе что-то уйдет из Итана навсегда. Я обнял его чуть крепче.

— Карла говорит, что у других народов вместилищем мыслей часто считается грудная клетка. Если они что-то забыли, то шлепают себя не по лбу, как в рекламе сока V-8, а по груди.

— Наверное, ребенка можно приучить думать, что все мысли хранятся в пальцах на ногах. И, если хочешь что-то вспомнить, надо не бить по лбу, а чесать ногу.

Вполне возможно, сказал я. И продолжал его обнимать.

Так мы оба заснули.

Это было шесть часов назад. Я долго думал и понял, что Итан стал жертвой Вакуума. Он перепутал награду с целью; он не понимает, что есть более глубинная цель, что стремиться к технологии можно из альтруизма. Он заблудился. Он не видит связи между привилегиями и ответственностью, богатством и моралью. Может, я помогу ему найти дорогу. Это мое дело, моя задача. Моя ноша.

Все уже решили, что напишут на подготовленных Сьюзен визитках.

Баг: «Информационный бензопылесос»

Тодд: «Личный тренер»

Карла: «Кто зажжет мир улыбкой?» [63]

Сьюзен: «Ее зовут Рио» [64]

Я: «Бригадир»