Шрифт:
Рюрик удивлённо смотрел на гостя, убегающего Олега и затаённо молчал…
ПОДГОТОВКА К БОЮ
Юббе не обманул и не проспал, хотя ночь была на редкость коротка: наложницы рарога умели угождать любому гостю. Едва забрезжил рассвет, он поднялся и, стараясь не шуметь, надел на себя всё ту же праздничную одежду: красные штаны, белую длинную рубаху, коричневую сустугу и пурпурную накидку с яркой вышивкой, изображающей голубоголовую лесную завирушку, сидящую на ветке священного ясеня, и с драгоценной фибулой на правом плече.
Рюрик будто бы и не спал - он лежал с открытыми глазами и, не глядя на фриза, то ли ему, то ли себе сказал:
– Опасное дело затеяли.
– Он провёл по лицу руками, словно совершая омовение.
– Ты что не отговоришь меня? Может, лучше согласиться на дань германцам?
– устало спросил он и в упор посмотрел на знатного фриза, ожидая искреннего ответа.
– Ты не спал?
– вопросом на вопрос не сразу ответил ему Юббе, расчёсывая волосы костяным гребнем с длинными частыми зубьями.
– Не знаю, - признался Рюрик и отвёл взгляд от лица гостя, затем сбросил с себя меха, которыми был укрыт, и поднялся с ложа.
– Ты затеял большое и праведное дело, - твёрдо проговорил Юббе. Густая прядь волос упала на его крутой лоб. Потемневшие серые глаза отчаянного пирата остро смотрели из-под лохматых тёмных бровей. Он глубоко дышал, явно сдерживая гнев, такой лишний в это тревожное для Рюрика утро. Юббе отбросил прядь волос со лба и продолжил, подбирая наиболее точные, по его разумению, словенские слова: - Давай боле не будем впускать смуту в душу. Германцев надоти крепко побить за разбой во твоей земле, и мы их побьём!
Лицо рарожского князя просветлело.
– Ты верный друг, Юббе!
– ответил Рюрик, не сводя заворожённых глаз с возбуждённого лица фриза. Больше он ничего не смог сказать от волнения, перехватившего ему горло.
Фриз не понял, он молча застегнул на правом плече массивную фибулу и поправил складки пурпурной накидки.
Рюрик надел серебряную цепь, оглядел торжественно одетого гостя и снова помрачнел.
Тихо скрипнула тяжёлая дверь одрины [51] . На пороге стоял Руги.
51
Одрина (слав.) - спальня.
– Вы уже не спите?!
– удивился он.
– Нет, - сдержанно улыбнулся ему Рюрик.
– А сам-то спал ли?
– Спал, а то как же!
– гордый вниманием князя, ответил слуга.
– Подите в гридню, сейчас вам еду подадут, - радушно пригласил он князей и, сильно хромая, тотчас же вышел из одрины.
Юббе и Рюрик перешли в гридню, где, совершив омовение и торжественно отстояв перед священным котелком положенную минуту, молча сели за трапезу. Слуги подали им подогретую телятину, утиные яйца, большие ломти хлеба и горячий кисель, сваренный из сушёных земляничных ягод…
…На пристани всё уже было в движении. Дул холодный ветер, по небу плыли тяжёлые облака - ничто не обещало хорошего дня, но Рюрика пока это не беспокоило.
Все шестьдесят фризов, сопровождавших своего князя, невыспавшиеся, но нарядно одетые и возбуждённые последними событиями, сидели в ладьях и ожидали своего предводителя. Рюрик оглядел струги: дубовые, крепкие, нерасписанные, они покачивались на волнах неспокойного сейчас Рарожского залива, едва упираясь утиными носами в пологий песчаный берег, и тяжело вздохнул.
– Не печалься, Рюрик, - обнадёживающе проговорил Юббе.
– У нас хватит сил, чтобы побить германцев, - воинственно добавил он и слегка встряхнул князя за плечи.
– Я жду только тебя, - тихо вымолвил Рюрик и после некоторой паузы добавил: - И даже не хочу думать, что будет, если ты не вернёшься.
Юббе вздрогнул от этих слов, но не снял рук с плеча князя:
– Я вернусь через три дня, как и сказал. Ты же знаешь, до меня пути-то - два дня! Поклонись за меня вождю, жрецу и священному коню. Жаль, что мы не спросили его совета. Кланяйся и друидам [52] . Передай, я скоро вернусь, - с жаром проговорил знатный фриз и заглянул Рюрику в глаза.
52
Друиды– кельтское название языческих жрецов.
– Я жду тебя!
– глухо повторил Рюрик.
– Только тебя! Иди!
– И, склонив голову, он чуть оттолкнул от себя знатного пирата.
Фриз кивнул головой, повернулся и ловко перебрался по мосткам на борт ладьи.
– Сторожевые!
– скомандовал береговой.
– Отплыть!
Струги вздрогнули, качнулись и тяжело повернулись носами на запад. Затрепетали паруса, и ладьи медленно стали выходить из залива…
Несмотря на раннее утро, во дворе дома вождя венетов-рарогов было многолюдно. Слуги хлопотали, готовя еду прямо на костровой поляне. Жена вождя, старая женщина с приятным, добрым лицом, которое обрамляли седые, но густые ещё волосы, восседала на покрытой мехами лужайке, что оберегалась в правой части двора как святыня, и обсуждала с родственниками сны, которые они видели в эту ночь. Сам вождь вёл беседу с охотниками племени в противоположной стороне двора.