Аскольд сделал мощный рывок, пытаясь перехватить облачного обвинителя за руку, но стукнулся головой о борт струга и… проснулся. Мутными глазами он огляделся вокруг, увидел дремотного рыжеволосого Дира, прикорнувших телохранителей и пнул одного из них ногой. От шороха первым очнулся Дир и, увидев Аскольда проснувшимся, сразу понял, что его вожаку привиделся необычный сон.

– Кого ты видел во сне?
– сразу, без обиняков спросил Дир и внимательно вгляделся в помятое лицо Аскольда.

– Никого, - хмуро отрезал Аскольд и тяжело присел.
– Ты за дружиной глядишь? Все в сборе? Восвояси не пора?
– спросил он, так и не посмотрев Диру в глаза.

– Давно пора, но всех сморило греческое вино, и, как управу на них применить, ума не приложу, - с досадой ответил Дир, поняв, что предводитель опять хочет со своими сомнениями бороться в одиночку.

– Ты помнишь Игнатия?
– немного погодя спросил всё же Аскольд.

– Конечно, помню, - с радостью отозвался Дир, но дальнейший рвавшийся из души восторженный рой вопросов замкнул плотно сжатыми устами.

– Похоже, он начал призывать силу и мощь своего Бога, чтобы мы удалились восвояси, - задумчиво проговорил Аскольд, глядя мимо Дира вдаль, наслаждаясь запахом моря и предзакатной красотой неба. Но в следующее мгновение Аскольд уже громко засмеялся и вдруг предложил, озорно подмигнув Диру: - А можа, устроим состязания богов?

Дир вздрогнул, пожал в ужасе плечами.

– А если боги разгневаются, покарают нас и потопят в море?..

– Не потопят!
– уверенно заявил Аскольд, прервал своего сподвижника и важно напомнил: - Во все времена боги помогали только смелым и решительным! Слюнтяев вроде тебя им тошно видеть! Дир обиделся. Ещё раз пожал плечами и в сомнении покачал головой.

– Как знаешь, - пробормотал он, но уже чувствовал какую-то тёплую, волнующую душу и голову силу, исходящую от всего могучего тела Аскольда, и залюбовался им.

"Кто в тебе ещё живёт, а, Аскольд? Сколько в тебе всего разного уживается! Какой же ты разностаевый!.." - растерянно думал рыжеволосый волох о своём предводителе и не услышал зов с моря.

А с маленькой сторожевой, ладейки кричали уже третий раз, всё звали Аскольда или Дира, но те, задумчивые, смотрели мимо лодчонки и её крикунов и едва не пропустили начало ещё одного ярчайшего события в своей жизни.

– Ну что ты всё орёшь?
– с досадой вдруг обратил внимание на свой дозор Аскольд и чуть было не ушёл со своего помоста на корму струга, лишь бы задержать мгновение яркой мечты, лишь бы дали возможность обдумать всё как следует, а затем и исполнить, как угодно Святовиту и Перуну!
– Спроси его, чего им надо?
– нехотя попросил Аскольд Дира и отвернулся от дозорных.

Когда через сито вопросов - ответов, сыпавшихся то с ладьи Аскольда, то со стороны дозора, прояснилось, что случилось, Аскольд сел на свою беседу и даже не потребовал постелить на неё медвежью шкуру. Вот тебе и мечты! Да никакие мечты не годятся в пятки тому событию, которое вот-вот произойдёт! Нет, Дир, погоди! Повтори! Да-да, ещё раз! Сам Фотий! Хочет видеть меня?! Зачем?.. Отравить?! Обрядить?.. Ряд [93] со мною заключить?! А на каком языке гутарить будем?.. Они ведают словенский!.. Не, я не забыл Игнатия! Как можно?! Ты думаешь, это его забава? От моей встряски им не до забав?! Что же делать?

– А это не ловушка?
– спросил Аскольд и снова стал рассуждать сам с собой, иногда давая Диру возможность вставить словечко или два.

– У нас такая сила, что о ловушках с их стороны смешно и думу иметь…

– Может, ты и прав, Дир, но хитрости у греков - с древности, они вперёд их родились… Надо быть наготове ко всему. Нет, я не боюсь… Я просто не ведаю, что в таких случаях делают… государи! Они же ко мне с рядом придут, как к государю!
– Вот что потрясло Аскольда. Не к Рюрику придут греки с особым поклоном, а к нему, не знатного рода воину, но славному меченосцу, ловкому секироносцу, черноволосому волоху! "Ох, боги. Как вы милостивы и щедры ко мне! Неужто я всё это заслужил?! Низкий поклон вам от меня за это!.." - Аскольд отошёл от Дира, встал лицом к уходящему солнцу, протянул к нему свои могучие руки с мечом и секирой и низко поклонился солнцу.

– Дай мне тот поясной набор, который у меня в отсеке лежит, - попросил он Дира, и тот прилежно исполнил приказ своего предводителя.

Аскольд взял в руки драгоценное кожаное изделие, украшенное алмазами, рубинами и сапфирами и, не жалея, широко размахнувшись, бросил поясной набор в море в западном направлении. Глядя в то место, где драгоценное изделие коснулось моря и затонуло, Аскольд, прижав правую руку к сердцу, страстно проговорил:

– Прошу, Перун и Святовит! Не оставьте нынче мою горячую голову без речивости, а сердце без правдивости! Помогите рассудить хитрых греков и не посрамить честь мою воинскую, честь предводительскую! Да будет воля ваша исполнена! Да будет так!
– трижды напоследок прошептал Аскольд древнее внушение и был уверен, что боги не покинут его нынче и любая задуманная хитрость греков будет им вовремя разоблачена.

Дир с телохранителями молча наблюдали за действиями своего вожака и ждали от него новых указаний.

– Объяви клич по всем военачальникам, - взволнованно приказал Диру Аскольд, едва оправившись от навалившейся дивной вести и пытаясь всем существом своим вжиться в неё, разложить по отдельным частям и каждую долю будущего события, вытекающего из этой вести, сделать подвластной только своей воле, только своему разуму.
– Дир, передай всем, что гостей надо встретить хорошо, но со всей осторожностью. Пусть по всему ходу их судов будут стоять наши струги с виду мирные, но внутри быть всем начеку. Не сметь никого трогать, но бдить каждый плеск каждого весла, дабы не подлили бы в море чего такого, что было тогда, перед Теревинфом…