– Говори, прошу тебя, - прошептал Гостомысл, умоляюще глядя на Рюрика, и едва сдержал слезы. "Ах, кабы не тут и не так глаголити эти речи…" горько подумал он и спохватился, почувствовав общее напряжение. Он чуть-чуть отошёл от Рюрика, шумно вздохнул и ободряюще кивнул ему: мол, я тебе внимаю!

Рюрик уловил резкую перемену в поведении посадника и смущённо спросил:

– Но… неужели нельзя хоть что-нибудь изменить к лучшему?

Все молча смотрели на князя, а он всё ещё удивлённо разглядывал новгородского посадника.

– А как?.. Убить Аскольда с Диром?
– Вопрос свой Гостомысл задал тихим голосом, но он змеиным жалом вонзился в душу князя.

Рюрик аж задохнулся. "Всевидящая змея! Он зрит меня насквозь!" - зло подумал князь и хотел было отвернуться от посадника, но тот беспощадно продолжил:

– Вернуть их силу в Полоцк или… Новгород? А потом снова разбивать дружину и кого-нибудь сажать против леших?..
– Гостомысл бил и бил князя своими ядовитыми вопросами.
– А дружина, разбившая мадьяр, будет опять искать себе достойного врага, - убеждённо заявил он, - и как пить дать побежит изведать силу свою на греках. Всё будет так же, яко произошло с Аскольдом и Диром! Так зачем же собирать вече, наш князь, - ласково и, как прежде, тихо спросил он, видя злость Рюрика.
– Твой княжий дух надо закалять правдой, сын мой!
– сурово добавил Гостомысл и вгляделся в лицо князя.

Все молчали, и только взволнованное дыхание присутствующих нарушало эту тревожную тишину.

Рюрик, выслушав грозное откровение посадника, внял ему всей душой, но он был болезненно раздражён и не мог не съязвить в ответ на урок, полученный им от Гостомысла. Глядя ему прямо в глаза, он медленно и тихо проговорил:

– Странные вы, словене: ежели старику понравился молодец, то он обязательно его сыном наречёт, - чувствовалось, что Рюрику сказанное даётся с трудом - голос его звучал хрипло, даже как-то скрипуче.
– Но мой отец никогда не был так лукав и злодумен.
– Князь упрямо смотрел в глаза посадника и ждал, что тот ему молвит в ответ.

– Я… понял свой грех!
– слегка склонив голову, ответил Гостомысл. Он, казалось, был смущён, но не отводил ласкового и обеспокоенного взора от пытливого взгляда Рюрика.
– Не торопи судьбу своих соперников, - настойчиво посоветовал он и тяжело перевёл дух. И, сразу посуровев, молвил: - Пусть сидят во Киеве! Нам нельзя с ними ныне драться!
– заявил он и вдруг громко постучал каблуком сапога по полу.

Рюрик удивлённо оглянулся на стук. Вызывать слугу стуком в его доме мог только он, князь. Но Гостомысл шумно прохаживался вдоль стола княжеской гридни и не обращал внимания на присутствующих.

Вошёл слуга.

– Накрой-ка нам на ужин чего-нибудь, - по-свойски приказал Гостомысл слуге, не взглянув на князя.

Хромоногий Руги почтительно поклонился посаднику, вопросительно глянул на своего рикса, который вялым кивком подтвердил требование главы ильменских словен, и пошёл выполнять распоряжение.

– Что ж, пусть сидят во Киеве!
– трижды, как эхо, повторил князь наказ Гостомысла, с трудом успокаивая свою мятежную душу.

Была тёмная ночь, когда в ворота Аскольдова двора в Киеве постучал человек, закутанный в длинную накидку. На вопрос слуги он скороговоркой проговорил:

– Аскольда немедля подними!

– Да он и не спит, - молвил слуга.
– У него жена только что сына родила, - радостно пояснил он.

– Да ну?
– удивился пришелец.
– Как же он тогда… - подумал вслух человек, но оборвал себя на полуслове.
– Где он? Веди меня к нему, беспокойно потребовал таинственный гость и быстро пошёл за слугой.

В доме Аскольда было суетно. Из дальней клети слышались смех, глухие возгласы и крикливый плач младенца.

– Стой здесь, - попросил слуга пришельца.
– Сейчас князя позову!

Ждать пришлось недолго. Аскольд, взволнованный, улыбающийся, вгляделся в уставшее лицо пришельца, сразу же узнал его и повёл в свою гридню.

– Пойдём! А ты проверь ворота, - приказал он слуге.

– Так что?
– нетерпеливо спросил Аскольд, с трудом переключая своё внимание с радостного события, только что происшедшего в его доме, на стоявшего рядом с ним человека.

– Самое время!
– взволнованно зашептал тот, сверкая глазами, и быстро перечислил, загибая по очереди один палец за другим на правой руке: - У берегов Сицилии выстроился огромный флот пиратов и требует Михаила Третьего [75] к себе.

– А он что?
– с яростным блеском в глазах продолжал расспрашивать Аскольд.

– В Каппадокии горят личные владения Михаила. Туда-то и направился он со своей армией, - радостно потирая руки, объяснил пришелец.

– А флот?
– вскрикнул Аскольд, и пришелец его понял.