Шрифт:
– Самого!
– удовлетворённо подтвердил Аскольд.
– Варда [76] как негласный кесарь при Михаиле Третьем, чую, всем надоел, - так же важно продолжил Аскольд и небрежно добавил: - Кажется, ему скоро будет конец.
Дир широко округлил глаза, удивляясь осведомлённости Аскольда, но побоялся высказать ему своё недоверие. Аскольд почувствовал в позе рыжего волоха недобрую колючесть, но всё так же бодро продолжил;
– Михаил Третий вырос и пытается разобраться в своём окружении. Пока он разбирается, мы и пограбим его!
– торжествующе объявил киевский правитель и удовлетворённо закончил: - Вот и весь сказ!
76
Варда Склир– византийский полководец. Фотий, Игнатий– константинопольские патриархи.
– Но неужели в городе никого не будет?
– оторопело спросил Дир, всё ещё сомневаясь в словах Аскольда и не желая участвовать в этом пиратском походе. Он признавал битвы только с равным противником, а тут…
– Будет!
– возразил, смеясь, Аскольд.
– Кто?
– удивлённо спросил Дир.
– Фотий да Игнатий, - всё так же смеясь, ответил чёрный волох.
– Но это же очень важные люди: им поклоняется вся Византия!
– ужаснулся Дир.
– Да! Но воевать ни тот, ни другой не умеет!
– уверенно заявил Аскольд.
– Ой, Аскольд, как ты… как ты рьян!
– ужаснулся Дир.
– Повинуйся мне во всём и помни о Перуне!
– наставительно потребовал от него киевский правитель.
– Налететь, как молния, и громом сразить!
– грозно напомнил Аскольд, сжал кулак и стукнул им по борту ладьи. Глаза его горели лихорадочным блеском. Красивое лицо было залито серебряным светом луны…
Дир робко глядел в лицо воителя: красота Аскольда внушала ему страх. "Ох, как бы всё вернуть назад!" - сокрушённо вздохнул рыжий волох и хотел отвернуться от Аскольда, но лишь крепче ухватился за борт ладьи.
– Довольно!
– отрезал Аскольд.
– Что бы я ни предпринимал, не мешай мне!
– заявил он и отвернулся от Дира, чтобы не видеть испуганного взгляда его серых глаз, чтобы не допустить к своей душе смущение сподвижника и чтобы не охладить свой разыгравшийся пиратский норов…
– Дир! Ты знаешь, я передумал, - хмуро проговорил Аскольд, пытаясь не смотреть в глаза своему рыжеволосому сподвижнику, который, чувствуя необычность поведения именитого волоха, боялся проронить хоть слово и затаил дыхание.
"Что значит передумал?!
– хотел было прокричать во всю глотку Дир. Ты?! Передумал идти на Царьград?! И это… после стольких дней волока? И это… после того, как мы уже возле самого главного полуострова греков? Ты что, Аскольд, переродился?" - звенели в голове Дира неумные вопросы, но он сжал скулы так, что почувствовал скрежет собственных зубов, и тяжело молчал.
– Я передумал идти в лоб на Царьград, - тихо и медленно пояснил Аскольд и подождал, пока Дир успокоится.
Дир шумно выдохнул и вытер вспотевший лоб рукавом безворотниковой фуфайки.
Аскольд засмеялся.
– Там эти цепи Джосера, их действительно пока не преодолел никто, и в бухту Золотой Рог нам с севера лучше не входить. [77]
– А как же?
– еле слышно спросил Дир, сдерживая возгласы удивления и недоумения.
– Мы… - небрежно растягивая слова и глядя то вдаль, на ласковое зыбкое водное пространство, то ввысь на быстро сгущающиеся сумерки и ища на небе появления первых звёзд, тихо говорил Аскольд, - пойдём сейчас до местечка Чаталдоус, что находится на северном побережье Византии.
77
…Там эти цепи Джосера, их действительно пока не преодолел никто…– Вход в бухту Золотой Рог был преграждён цепями.
– Ох!
– ужаснулся Дир.
– Это же самое мрачное место греков! Там же начинаются болота их птиц смерти, журавлей!.. Говорят, что в этих журавлях живут души злобных греков. Зачем тебе эти места, Аскольд?
– Мы с тобой, Дир, не греки, а волохи!
– засмеялся Аскольд и быстро и решительно заметил: - Нас их духи не тронут, ибо наши боги сильнее! Мы поставим на колеса все наши струги и лодии, погрузимся на них, поднимем все паруса, пересечём все византийские болота на ладьях, где волоком, где на колёсах, и спустимся на воду уже в Мраморном море; и пусть журавлиные стаи Чаталдоуса заметают наши следы поскорее! Мы войдём в греческую, знаменитую, царьградскую гавань Суд со стороны юго-западной, там, откуда нас никто ни ждёт!
– зловещим шёпотом завершил Аскольд свою короткую речь и внимательно посмотрел на побледневшего Дира.
– Что тебе не по нутру, Дир? Разгони кровь по кругу! Вдохни полной грудью всю эту морскую ширь, насыть свои лёгкие и сердце удалью Понта и смелее выполняй мои указания! Мы должны всё сделать быстро, рьяно, чтоб Царьград вздрогнул и окоченел от моей лихой затеи! Я ненавижу его царскую роскошь! Уж слишком много народов грабили эти ненасытные греки, пора и их потрепать за одежды из паволоки! Не беспокойся за колеса! Их достаточно, и они крепки, как копыта моего верного скакуна! говорил Аскольд, больно сжимая плечо своего сподвижника, и уже чуял и знал наперёд, что его воля, несмотря ни на что, будет выполнена…
Оставалась ночь пути до прибытия в заветную столицу, когда ладья Аскольда была задержана странным купеческим дозором, направленным к незнакомым судам с какого-то невидимого острова. Аскольд спал. Дир находился в карауле и едва разбирал слова, доносившиеся снизу, с воды, где чалившая к ним лодка несколько раз стукнулась о борт их струга.
– Сяким грузом и куда идём? Можа, к ним заглянуть?! Да нос укоротить, чтоб не совали его куда не надо?
– перевёл Диру по-своему вопросы дозорных Глен, меченосец правой руки, могучий воин - бастарн из дружины Аскольда, дежуривший вместе с волохом, и ловко схватил секиру.