– Он присылал нам деньги, Хардин, – говорит она, а затем отставляет бокал и подходит к нему.

– И где же эти деньги? – спрашивает Хардин, явно не доверяя ее словам.

– Они пошли на оплату твоего обучения.

Хардин со злостью тычет пальцем в сторону Кена.

– Ты же говорила, это он платит за учебу! – кричит он, и мое сердце сжимается от беспокойства.

– Да, платит, эти деньги я копила все эти годы. Деньги, которые он нам присылал.

– Какого хрена?

Хардин потирает лоб. Я подхожу к нему сзади и беру его за руку.

Триш приобнимает его за плечи и говорит:

– Не все деньги пошли на учебу. Мне приходилось еще и оплачивать счета.

– Почему ты мне не сказала? Это он должен платить за универ – и не теми деньгами, которые были нужны нам на еду и нормальный дом. – Он поворачивается к отцу. – Неважно, присылал ты деньги или нет, ты все равно бросил нас! Ты ушел и даже не соизволил позвонить мне на мой чертов день рождения!

Кен нервно облизывает губы и быстро моргает.

– Что мне было делать, Хардин? Оставаться с вами, когда я был пьяницей, никчемным алкоголиком? Вы оба заслуживали лучшего. И после той ночи… я понял, что мне нужно уйти.

Все тело Хардина напрягается, и я слышу, каким отрывистым становится его дыхание.

– Не смей даже упоминать ту ночь! Это случилось из-за тебя!

Рука Хардина снова вырывается из моей ладони. Триш выглядит сердитой, Лэндон – напуганным, Карен… ну, Карен плачет, и я понимаю, что именно мне придется вмешаться и остановить их.

– Я знаю! Ты не представляешь, как я жалею, что нельзя вернуть прошлое, сынок! Воспоминание о той ночи преследует меня все эти десять лет! – хрипло отвечает Кен, явно стараясь не заплакать.

– Преследует тебя? Это, черт возьми, произошло у меня на глазах, придурок! Это я отмывал всю кровь с пола, пока ты нажирался в каком-то баре! – Хардин сжимает кулаки.

Карен, рыдая, закрывает рот рукой, а затем выходит из комнаты. Я не виню ее. Я и не осознавала, что плачу, пока теплые слезы не капнули мне на грудь. Я чувствовала, что сегодня что-то произойдет, но не ожидала ничего подобного.

Кен трясет руками в воздухе и восклицает:

– Я знаю, Хардин! Знаю! Но я никак не могу это изменить! Теперь я не пью! Я не пил уже много лет! Нельзя всю жизнь винить меня в этом!

Хардин бросается на отца, и Триш кричит. Лэндон вскакивает, чтобы остановить его, но уже слишком поздно. Хардин толкает Кена на стеклянный шкафчик с фарфором – совсем новый, купленный вместо того, который Хардин разбил пару месяцев назад. Кен хватает его за футболку, пытаясь удержать, но Хардин бьет отца кулаком в челюсть.

Я, как всегда, замираю на месте и смотрю, как Хардин дерется с Кеном.

Кен разворачивается вместе с Хардином, прежде чем тот сумеет снова его ударить. Из-за этого его кулак пробивает стекло шкафчика. Увидев кровь, я сразу выхожу из ступора и тяну Хардина назад за рубашку. Он резко отводит руку назад, и я врезаюсь в стол и падаю на пол. Бокал с красным вином опрокидывается прямо на мой белый пиджак.

– Смотри, что ты наделал! – кричит Лэндон на Хардина и подбегает ко мне.

Триш стоит у двери, глядя на сына убийственным взглядом, а Кен смотрит сначала на свой разбитый шкафчик, потом на меня, и Хардин отвлекается от драки с отцом и поворачивается ко мне.

– Тесса! Тесса, ты в порядке? – спрашивает он.

Все еще сидя на полу, я молча киваю и смотрю, как кровь с его разбитых костяшек стекает по руке. Со мной все в порядке – пострадал лишь пиджак, но это мелочи по сравнению со всеобщей катастрофой, которая творится в этом доме.

– Отойди, – резко говорит Хардин Лэндону и подходит ко мне. – Ты как? Я подумал, что это был Лэндон, – объясняет он и подает мне покрытую синяками руку, на которой хотя бы нет крови.

– Все в порядке, – повторяю я и отхожу в сторону, как только он помогает мне подняться.

– Мы уходим, – сердито заявляет он и подходит, чтобы обнять меня за талию.

Я снова отстраняюсь от его прикосновения, затем смотрю на Кена – он вытирает кровь с лица рукавом своей накрахмаленной белой рубашки.

– Тебе лучше остаться здесь, Тесса, – настаивает Лэндон.

– Только, блин, не начинай, Лэндон, – предупреждает его Хардин, но тот, похоже, ничуть не испугался. А должен был.

– Хардин, перестань сейчас же! – рявкаю я.

Он тяжело вздыхает, но не возражает в ответ, и тогда я поворачиваюсь к Лэндону.

– Со мной все будет в порядке. – Волноваться нужно не за меня, а за Хардина.

– Идем, – решительно говорит Хардин, но, подойдя к двери, оборачивается, чтобы убедиться, что я иду за ним.