Он приподнимается, чтобы взглянуть на меня, и я вижу на его лице широкую ухмылку.

– Я не стесняюсь. Просто это неуместно, – жутко стесняясь, заявляю я.

Он улыбается.

– Мы занимались многими неуместными вещами, Тереза.

– Не называй меня Терезой и хватит уж об этом говорить! – ворчу я и закрываю лицо руками.

– У тебя сейчас идет кровь? – Я чувствую, как его рука скользит вниз по моему животу.

– Нет… – вру я.

Раньше я избегала этой ситуации, потому что мы постоянно то ссорились, то мирились, и при нем этого никогда не случалось. Теперь наши отношения наладились, и я знала, что это все же произойдет, – просто старалась избегать этой темы.

– Значит, ты не будешь возражать, если я… – Его рука подбирается к моим трусикам.

– Хардин! – кричу я и шлепаю его по руке.

Он опять смеется.

– Тогда признайся. Скажи: «Хардин, у меня месячные».

– Я не собираюсь это говорить. – Представляю, как сильно я покраснела.

– Ну, давай, это всего лишь капелька крови.

– Ты просто отвратителен.

– Нет, я просто чертовски кровожаден. – Он хохочет, явно довольный своей нелепой шуткой.

– Какой ты противный.

– Расслабься… плыви по течению. – Он смеется еще громче.

– О Господи! Если я скажу это, ты закончишь со своими менструальными шуточками?

– Я вовсе не шучу. Ни капельки.

Его смех ужасно заразителен. Несмотря на глупую тему разговора, мне очень приятно лежать с Хардином в постели и веселиться.

– Хардин, у меня менструация. Она началась как раз перед тем, как ты вернулся домой. Ну что, доволен?

– Почему ты этого стесняешься?

– Я не стесняюсь, просто обычно женщины обсуждают это только между собой.

– Подумаешь, я крови не боюсь. – Он прижимается ко мне.

Я морщу нос.

– Какой ты пошлый.

– Меня называли и похуже. – Он улыбается.

– Ты сегодня в хорошем настроении, – замечаю я.

– Ты тоже была бы в настроении, если бы у тебя не настали эти дни.

Я ворчу и накрываю лицо подушкой.

– Пожалуйста, давай поговорим о чем-нибудь другом, – говорю я из-под подушки.

– Конечно-конечно… ты прямо вся покраснела от волнения. – Он смеется.

Я хватаю подушку и луплю его по голове, а затем встаю с кровати. Слышу позади его смех. Он открывает комод – видимо, чтобы достать белье. Сейчас рано, всего семь утра, но я больше не хочу спать. Я ставлю кофейник и насыпаю себе хлопьев. Трудно поверить, что Рождество уже прошло и что через несколько дней этот год закончится.

– Как ты обычно отмечаешь Новый год? – спрашиваю я Хардина, когда он садится за стол в одних белых спортивных штанах.

– Иду куда-нибудь развлечься.

– Например?

– На вечеринку или в клуб. Или и туда и туда. В прошлом году так и было.

– Понятно.

Я подаю ему миску хлопьев.

– А ты как хотела бы отпраздновать?

– Не знаю. Думаю, можно сходить куда-нибудь, – отвечаю я.

Он удивленно смотрит на меня.

– Правда?

– Ну да… а ты разве не хочешь?

– Мне, в общем-то, пофиг, чем мы займемся, но если ты желаешь куда-нибудь сходить, то так мы и сделаем, – отвечает он и подносит ко рту полную ложку.

– Хорошо… – говорю я, хотя даже не представляю, куда мы пойдем. Насыпаю себе еще одну миску хлопьев. – Не хочешь спросить у отца, можем ли мы сегодня зайти к ним? – спрашиваю я и сажусь рядом с ним.

– Не знаю…

– Может, им прийти сюда? – предлагаю я.

Хардин смотрит на меня, прищурив глаза.

– Не самая хорошая идея.

– Почему? Здесь, дома, ты будешь чувствовать себя спокойнее.

На мгновение он закрывает глаза, а затем, открыв их, говорит:

– Наверное. Позвоню им чуть позже.

Я быстро доедаю завтрак и встаю из-за стола.

– Куда ты? – спрашивает он.

– Хочу прибраться.

– Прибраться? Вся квартира и так сияет.

– Ничего подобного. И раз к нам придут гости, я хочу, чтобы здесь был идеальный порядок. – Ополаскиваю свою миску в раковине и кладу ее в посудомойку. – Ты бы тоже мог мне помочь, что скажешь? Беспорядок-то в основном устраиваешь ты, – замечаю я.

– Нет-нет. У тебя с уборкой получается намного лучше.

Он показывает на пачку хлопьев и просит подать их ему. Я закатываю глаза, но все же передаю ему хлопья. Я не прочь прибраться в квартире, потому что, честно сказать, люблю делать это по-своему. Уборка в представлении Хардина – это даже не уборка. Он просто распихивает раскиданные вещи по шкафам и ящикам.

– А, и еще не забудь, что нам надо сходить в магазин и купить твои затычки, – смеется он.

– Хватит их так называть!