Он зашел в цветочную лавку и купил букетик чахоточных нарциссов -ничего приличнее не было. Но и эти вялые цветы обрадовали Эру. Она бросила в воду таблетку аспирина и поставила вазу около машинки.

– Сегодня надо закончить очерк, иначе не попадет в февральский номер, - сказала она.
– Прости, что я ничего не приготовила поесть. Прибежала из редакции, и сразу пришлось сесть за работу.

– Ну и бог в помощь, - улыбнулся он.
– Поем в столовой. Даже и лучше - не буду торчать у тебя на глазах.

– Да, пожалуйста, - сказала она виновато.
– Задержись подольше. Я не могу сосредоточиться, когда ты дома. Все время хочется забраться тебе на колени, забыть про всякую работу и нежиться... Я понимаю, что нельзя так распускать чувства, но ничего не могу с собой поделать.

– И не надо ничего делать, - сказал он.
– Ты должна все время хотеть забраться ко мне на колени.

Он вышел на улицу, постоял у дома, медленно дошел до метро, раздумывая, где поужинать. Подумал, что ничто не мешает ему поехать во «Флоренцию»,- и поехал.

– Что это вы сегодня волком смотрите?
– спросил Постников вроде бы в шутку.

– Вас, Аркадий Васильевич, это не касается, - сказал Овцын.

– Может, я все-таки могу чем-нибудь помочь?

– Спасибо. Я помогу себе сам. И прощайте. Я жалею, что мы не познакомились поближе.

– Почему «прощайте»?
– удивился Постников.

– Потому что я больше сюда не приду, - сказал Овцын.
– Мне здесь нечего делать. Шатаюсь тут полмесяца совершенно без толку. Я не привык так работать.

– Не совсем без толку, - возразил Постников.
– Мы стали чуть живее копошиться. Да и чем вам здесь плохо?

– Разжижаюсь, - сказал Овцын.

– Что это значит?

– Это длинный разговор, а у меня трещит голова. Хотите выпить на прощанье?

Постников взглянул на часы.

– Хочу, - сказал он.

Вышли за проходную. Постников поднял воротник, прикрывая лицо от снега, предложил:

– Через две остановки шашлычная. Там в это время немного народу.

– Ну и пес с ней, - сказал Овцын.
– Я привык завивать горе веревочкой во «Флоренции». Не возражаете?

– Нисколько. Ближе к дому, - согласился Постников.

Степочка встретил Овцына, почтительно и радостно выгибая спину. Он три раза получил по рублю на чай и не сомневался, что четвертый рубль уже шуршит в его кармане. Принимая заказ, он гнулся и называл Овцына «товарищ капитан».

– Почему «капитан»?
– спросил Постников, когда отошел почтительный Степочка.

– Я и есть капитан, - сказал Овцын.
– Никакой я не астроном, а

природный моряк с пятнадцатилетним стажем.

– Ловко, - улыбнулся Постников.
– Как же понимать вашу нынешнюю деятельность?

– Я и сам-то не очень ее понимаю. Впрочем, деятельность окончена. Сегодняшняя поездка в обсерваторию - это мой последний вклад в отечественную астрономию.

– Понятно, понятно, - приговаривал Постников, постукивая вилкой по краю блюдца.
– Вы чувствуете себя не на своем месте, и это вас угнетает... Когда я услышал, что вы решили отказаться от такой приятной синекуры, как представительство на нашем заводе, я сперва изумился. Обыкновенному человеку так же несвойственно отказываться от оплачиваемого безделья, как и возвращать найденные на дороге кошельки.

– Дело не в деньгах, - сказал Овцын.
– Деньги, которые платят мне, можно получать и даром, греха не будет. Жизнь проходит даром, вот что обидно! За какие деньги вы согласились бы стать пустым местом?

– Сумма должна быть очень большая, - улыбнулся Постников.

– Через месяц вы от нее откажетесь и вернетесь на завод, где вы чувствуете себя личностью, получая маленькие суммы.

Пришел Степочка и накрыл стол.

– Странное существо человек разумный, - рассуждал Постников, заев водку лимоном.
– Никакими веревками он ни к какому столбу не привязан. Иди на все четыре стороны. Тем не менее он живет в единственном на свете городе, а заезжая в другие города, чувствует себя неуютно. Другом его может стать кто-то единственный, и бывает, что этого «кого-то» он всю жизнь не находит, но и не заменяет его другим. Единственную женщину он любит, и чаще всего не ту, которая кажется ему самой красивой и умной. Одно единственное дело его увлекает; и если это дело ему недоступно, он чувствует себя несчастным. Трудно человеку разумному... Почему чем лучше работает у человека мозг, тем строже он себя ограничивает? Вы знаете, какая геометрическая фигура самая совершенная?

– Меня учили, что окружность, - сказал Овцын.

– Вот-вот, - произнес Постников, - часто нас учили не тому, чему надо бы учить... Точка - вот высшее из совершенств. Она не имеет ни длины, ни объема, и тем не менее в ней все!

– Что же в ней уместится?

– Все, - повторил Постников.
– Что хотите. И сфера, и линия, и окружность, и квадрат, и конус. Любую фигуру я могу путем ряда последовательных уменьшений превратить в точку, и от этого фигура не перестанет оставаться собой. Точка - это самое маленькое все. Общий знаменатель мироздания. Из этого следует, что путь к совершенству -ограничение. Сведение протяженностей и объемов к минимуму, в идеале к точке. Все во мне стремится к моему центру. Мой центр стремится к центру Земли. Центр Земли стремится к центру Солнца. Центр Солнца стремится к центру Галактики - и так далее. Мой центр стремится к центру всех центров, который такая же точка, как и любой другой центр. И когда-нибудь все центры сольются и станут одной точкой.