– И что же мешало вам видеть меня всё это время? – холодно спросил он, – только не говорите, что вас заколдовал злой волшебник.

– И, тем не менее, это так.

– Может, эта деталь ускользнула от вашего внимания, но я давно уже вырос из того возраста, когда ещё можно поверить в подобные сказки.

– Клянусь вам, это истинная правда! Иначе, почему я, по-вашему, так внезапно исчезла из вашей жизни?

– Несмотря на ваше молчание, я сумел найти ответ на этот вопрос.

– Вы поверили всей этой клевете?

– Почему вы так уверены в том, что это клевета?

– Позвольте мне рассказать вам правду, и вы сами всё поймете.

– Одну попытку я, так уж и быть, вам дам.

– В тот злосчастный день ко мне явился ваш друг Габриэль. Он приставил к моему животу шпагу и сказал, что убьёт нас обоих – меня и вашего ребёнка, который был у меня в чреве, – если я не брошу вас и не уеду как можно дальше из Шотландии. И всё потому, что я – незаконнорождённая дочь герцога Оскара. Не знаю, откуда он это узнал, а узнав, решил, что я должна ответить за преступления отца. Думаю, он решил, что я собираюсь использовать нашу свадьбу для того, чтобы причинить вам какое-нибудь зло. Продолжить, так сказать, дело своего отца. Как ему казалось, он защищал вас от неминуемой гибели.

– Но почему вы не обратились ко мне? Если даже вы боялись приехать, то могли бы объяснить всё в письме.

– Я была напугана. На моих глазах он убил слугу, который попытался за меня вступиться.

– Убийство слуги – это одно, а убийство беременной невесты своего друга… На это он никогда бы не пошёл.

– Вы плохо знаете своего друга. Продиктовав мне то самое письмо, Габриэль силой усадил меня в карету и привез к доктору, который… Он убил нашего ребёнка!

Она заплакала.

– Я вам не верю.

– Тогда взгляните на это.

Она положила на стол приглашение на свадьбу Габриэля Мак-Роза и Катрин Мак-Рой. Это был отпечатанный в типографии бланк, куда оставалось только вписать имена приглашённых и дату торжества.

Лицо Артура исказила гримаса гнева.

– Возможно, она тоже не подходила вам по каким-то причинам. Говорю вам, ваш друг – ужасный человек.

– Он мне больше не друг, – процедил сквозь зубы Артур.

– Мой милый Артур… Все эти годы я только и думала, что о вас, и если бы не Мак-Роз, который всегда был рядом с вами…

– Я себе места не находил. Вы исчезли, оставив меня без объяснений, – перебил её Артур. Он готов был простить ей всё на свете.

– Теперь вы знаете, почему.

Небо было затянуто низкими, серыми тучами, которые лениво ползли с запада на восток. Казалось, их можно было достать руками. Ветра почти не было, и мелкие, холодные дождевые капли падали почти вертикально. В практически безлюдном и в более подходящую для прогулок погоду Кингс-Парке не было никого. Почти никого.

Из единственной на весь парк кареты вышли трое: Габриэль, Алан Алистер и Гарольд Мак-Вейн. Мак-Вейн посмотрел на часы.

– Ещё пятнадцать минут, – сообщил он.

– Думаю, лучше подождать в карете, – предложил Алан Алистер.

Все трое вернулись в экипаж. Габриэль был немного бледен и казался чуть более меланхоличным, чем обычно.

Через десять минут подъехала вторая карета. Оттуда вышли четверо: Артур, двое незнакомцев и доктор.

Компании обменялись приветствиями.

– Господа, вы ещё можете примириться, – сказал Алан Алистер, которого выбрали распорядителем.

– Никогда! – ответил Артур.

– Тогда прошу вас к барьеру.

Противники, Габриэль и Артур, сняли верхнюю одежду и заняли позиции. В рубашках было холодно, но они не замечали этого.

Прозвучал сигнал. Соперники начали сходиться. Артур выстрелил первым. Габриэль сделал ещё пару шагов, затем его ноги подкосились, и он рухнул на землю.

Это был ад, настоящий ад в буквальном смысле слова. Полчища демонов, один ужасней другого обступили Габриэля, распятого звездой в абсолютном НИГДЕ. Не было ни верха, ни низа, ни права, ни лева, ни времени, ни пространства. Вокруг не было ничего, вернее, было НИЧТО, и в этом абсолютном ничто он висел, окружённый демонами, и не способный не то что двигаться, а даже кричать. Демоны острыми, как бритвы, когтями срывали с него кожу. Боли не было, и от этого ужас и непонимание происходящего были ещё сильнее, что в свою очередь делало страдания ещё более невыносимыми. Сорвав кожу, демоны оставили её «проветриваться», а сами занялись плотью Габриэля. Своими когтями-бритвами они начали отрывать огромные куски мяса и бросать их в появившийся из ниоткуда котёл, под которым горел адский огонь. Они были настолько искусны в своём деле, что скоро остались только кости и голова, лишённая кожи и мышц лица. Демоны и сами были довольны своей работой, – это было понятно по ворчанию, которым они обменивались друг с другом, и жутким, нелепым улыбкам, появлявшимся на их свирепых мордах. Разобравшись с телом, демоны занялись головой. Они вырвали Габриэлю язык, который распяли на специальных спицах из черного камня. Затем они вынули глаза и мозг и поместили их в специальную золотую чашу, покрытую руническими письменами. Оставшийся скелет демоны отправили в специальную мельницу, превращающую кости в муку мелкого помола. Спицы, чаша и даже мельница появлялись из ниоткуда, как котёл, по мере необходимости. Закончив с телом, демоны перешли к более тонкой субстанции. При помощи специального инструмента, похожего на кальян, они выкачали из Габриэля его разум и чувства.

Габриэль вдруг понял, что он всё ещё остается самим собой, без тела, без мыслей, без чувств, и это озарение в мгновение ока прогнало весь страх. Лишившись всего того, чего можно было лишиться, он начал с интересом наблюдать за работой демонов.

Первым делом они смешали костную муку с кровью, добавили туда какого-то порошка и замесили тесто, из которого ловко вылепили новый скелет. В череп они вернули мозг вместе с жидкостью, в которой он лежал в золотой чаше, в глазницы вставили обновлённые глаза. После этого они вставили в рот язык, сумевший впитать в себя спицы. Затем они ловко налепили на кости куски мяса, и те мгновенно прирастали к костям и срастались друг с другом. В конце концов, они натянули на тело кожу.