Пуля со свистом пролетела мимо уха Куинна, обдав ему щеку холодным ветерком, и впилась Зику в горло.

Куинна спасла мгновенная реакция, выработанная за годы. Зик ударился о косяк, потом его качнуло вперед. Прежде чем колени убитого подломились, Куинн успел заслониться им, как щитом.

Отпрянув за дверь, Куинн рывком сгреб Саманту и бросился с ней плашмя на пол. Вторая пуля пролетела над головами, отбив от боковой стены кусок штукатурки. Дверь на пружине с шумом захлопнулась.

Куинн, увлекая за собой Саманту, поспешно перебрался ползком в дальний угол кафе. Раздались новые выстрелы. Зеркальное окно разлетелось вдребезги, пули изрешетили входную дверь. Бармен (по-видимому, сам Гюго) с разинутым ртом замер у стойки. Он сообразил нырнуть вниз, только когда на него дождем посыпались осколки разбитых бутылок.

Пока винтовку перезаряжали, Куинн вскочил и, ухватив Саманту за руку, сжимая в другой мешок с алмазами, ринулся к черному ходу. Они оказались в темпом коридоре, потом попали в неопрятную кухню. Куинн пинком распахнул вторую дверь и они выскочили на задний двор.

Здесь громоздились ящики с бутылками из-под нива. Взобравшись по ним, беглецы перелезли через стену в соседний двор, примыкавший к мясной лавке. Промелькнув мимо ошарашенного владельца, они выбежали на проезд Гатбуа. В трех шагах, к счастью, стояло такси. Пожилая дама, с кошельком в руке, с трудом выкарабкивалась из машины. Куинн не слишком галантно отодвинул ее плечом в сторону со словами:

— C’est pay'e, madame!{Уплачено, мадам! (фр.).}

Не теряя ни секунды, он втолкнул Саманту на заднее сиденье, сел рядом с ней и сунул водителю пачку банкнот.

— Скорее жмите отсюда! Нас выследили. Муж моей подруги здесь: гонится по пятам. И мордоворота какого-то нанял.

Марсель Дюпон — пожилой водитель с моржовыми усами — проработал парижским таксистом сорок пять лет. До этого сражался в рядах участников Сопротивления. Был парашютистом-десантником. Как истый француз, он не мог остаться безразличным к привлекательной блондинке, оказавшейся у него в машине. А как коренной парижанин, хорошо знал цену толстой пачке банкнот, предложенной пассажиром. Прошли те времена, когда американцы давали на чай по десять долларов. Теперь этого многим хватало за глаза на целый день в Париже… Выпустив облако сизого газа, такси ринулось к авеню Домениль.

Куинн перегнулся через Саманту, чтобы захлопнуть дверцу. Что-то мешало, и дверца захлопнулась только со второй попытки. Саманта бессильно откинулась на сиденье, бледная как полотно. Заметив, что на полу валяется ее любимая сумочка из крокодиловой кожи, купленная в универмаге «Харродз», она потянулась за ней. От удара дверцы низ сумочки сплющился, и нитки по шву лопнули. Саманта всмотрелась внимательней, и брови ее озадаченно поползли вверх.

— Что тут такое, Куинн?

Из образовавшейся щели высовывался край плоской черно-оранжевой батарейки, похожей на те, что используются в фотоаппаратах «Поляроид». Куинн перочинным ножом вспорол обшивку и обнаружил в основании сумочки миниатюрное подслушивающее устройство новейшей конструкции. Микрофон был вмонтирован в застежку, антенна спрятана внутри плечевого ремня. В целях экономии энергии передатчик включался только при звуках голоса.

Глядя на находку, Куинн задумался. Даже если устройство еще действует, воспользоваться им для передачи ложной информации вряд ли удастся. Возглас Саманты наверняка не ускользнул от внимания тех, кто подслушивает. Куинн вытряхнул из сумочки все пожитки, попросил шофера остановиться у обочины и спровадил сумочку в урну для мусора.

— Теперь с Марше и Преториусом все понятно, — сказал Куинн. — Слежку за нами ведут двое. Один где-то поблизости, передает сведения о нашем маршруте по телефону. Другой успевает к цели раньше нас. Не пойму только, почему они не явились тогда в гостиницу на мнимое свидание в Зиком?

— У меня с собой ее не было.

— Чего именно?

— Сумочки. Помнишь, я завтракала внизу, в баре? Ты тогда сказал: «Здесь люди — поговорим в номере». Я забыла сумочку на стуле. Когда шла за ней, думала: наверняка украли. Какая жалость, что никто не польстился!

— Точно, они сумели подслушать только мой разговор с водителем такси: «Высадите нас на углу рю де Шалон…» И слово «кафе». Кафе там два, а какое из них — они не знали.

— Как же они ухитрились вмонтировать микрофон? Сумочка была всегда со мной.

— Подменили, что же еще? Тайком подсунули точную копию. Сколько людей перебывало в кенсингтонской квартире?

— После твоего бегства? Толпы! Крамер со своими подчиненными, Браун, Коллинз, Сеймур, агенты ФБР — трое или четверо. Сама я была в посольстве, ездила за тобой в Суррей, летала в Штаты, потом обратно — но с сумочкой не расставалась.

— Переложить вещи из старой сумочки в новую, включить устройство — дело минутное.

— Куда едем, приятель? — спросил шофер.

Возвращаться в отель было нельзя. Но вот о стоянке, где Куинн оставил свой «опель», убийцы не подозревали. Там Куинн был один, без Саманты.

— Площадь Мадлен, угол Шово-Лагард.

— Куинн! Быть может, мне стоит вернуться в Штаты? Рассказать обо всем. Настоять, чтобы к нам приставили американских полицейских. В Вашингтоне должны знать о том, что сообщил Зик.

Куинн молча смотрел в окно на мелькающие улицы. Автомобиль, проехав рю Ройяль, обогнул площадь Мадлен и остановился у входа в гараж. Чаевых Куинн не пожалел.

— Куда мы направляемся? — спросила Саманта, когда они устремились на своем «опеле» через Сену по направлению к Латинскому кварталу.