— Язви его! — только и сумел пробормотать Берни.

— Блеск! — отозвался Тэл. Все сильные чувства он неизменно выражал этим словечком.

Ронни шагнул вперед:

— Мисс Сомервилл?

— Да, это я.

— Вечер добрый. Меня зовут Ронни. Это Берни, это — Артур, а рядом с ним — Тэл. Куинн просил нас за вами приглядеть. Идемте к машине.

В последний день ноября погода в Марселе стояла холодная и дождливая. В Аяччо — столицу Корсики — Куинн мог попасть либо самолетом из аэропорта Мариньян, либо сесть на паром, который прибывал туда только утром.

От самолета Куинн отказался. Иначе пришлось бы вновь брать в Аяччо автомобиль напрокат. Можно было также не беспокоиться за надежно спрятанный у пояса «смит-вессон». А главное, из-за соображений безопасности следовало предусмотрительно обзавестись кое-какими покупками.

Добраться до порта на набережной Жольетт оказалось делом несложным. Пристань почти пустовала. Пассажиры с прибывшего час назад из Аяччо парома уже разошлись. Билетная касса была закрыта. Куинн припарковал машину и пошел завтракать.

В девять касса открылась, и Куинн купил себе билет на ночной рейс парома «Наполеон»: отправление — 8.00 вечера, прибытие в порт Аяччо —7.00 утра. Теперь он мог оставить свою «аскону» на стоянке пассажирского транспорта поблизости от причала J4, откуда должно было отплыть судно. Потом отправился в город за покупками.

В приобретенный за углом холщовый вещевой мешок первым делом попали бритвенные принадлежности: прежний прибор остался в парижском отеле. Магазин мужской одежды Куинн отыскал не сразу: находился он на непроезжей улочке Сен-Ферреоль, к северу от Старого Порта.

Услужливый молодой продавец в два счета выложил на прилавок все, что требовалось покупателю, — сапоги, джинсы, рубаху, кожаный пояс, шляпу. Услышав последнюю просьбу, он изумленно вскинул брови.

— Как вы сказали, месье?

Куинн повторил свою просьбу.

— Простите, месье, но подобных вещей в продаже у нас не бывает.

Он украдкой взглянул на зажатые между пальцами Куинна две крупные купюры.

— А если порыться на складе? Старый, уже негодный к употреблению, поди, найдется? — подал мысль Куинн.

Молодой человек опасливо оглянулся.

— Хорошо, сэр, я посмотрю. Не могли бы вы дать мне свой мешок?

Минут через десять продавец вернулся из подсобного помещения и осторожно приоткрыл мешок. Куинн заглянул внутрь.

— Прекрасно! Как раз то, что мне нужно.

Куинн расплатился, не поскупившись на чаевые, и вышел из магазина. Небо очистилось, и он пообедал в кафе на открытом воздухе в Старом Порту. За чашкой кофе он битый час изучал подробную карту Корсики. В приложенном справочнике Кастельбланка упоминалась мимоходом: деревушка на Оспедальском перевале, крайняя южная оконечность острова.

Ровно в восемь «Наполеон» отдал швартовы и, покидая морской вокзал, задним ходом стал медленно выходить на рейд. Куинн в это время сидел в полупустом баре «Орел» за стаканом вина. Держащих путь в это время года на Корсику было совсем немного. Судно развернулось носом к открытому морю. Мимо окон проплыли огни Марселя, и на расстоянии полукабельтова очертился контур старинной тюремной крепости — замка Иф.

Спустя четверть часа судно обогнуло мыс Круазетт и растворилось в туманном просторе. Куинн поужинал, вернулся в свою каюту на палубе D и улегся спать еще до одиннадцати. Будильник он завел на семь.

Тот же вечер Саманта провела в обществе гостеприимных хозяев в уединенной крестьянской хижине в горах близ Эстепоны. Здесь давно никто не жил; хижину использовали и как склад, и как надежное укрытие для тех, кому время от времени грозили высылкой из страны.

В запертой комнатке, за наглухо закрытыми ставнями, сизыми кольцами плавал табачный дым. По предложению Ронни играли в покер. Игра шла третий час кряду. Постепенно выбыли все, кроме Ронни и Саманты. Тэл в игре не участвовал. Он подавал пиво, которое пили прямо из горлышка. Ящики с бутылками штабелями громоздились у противоположной стены. Тут же валялись целые горы тюков с экзотической травой, привезенной из Марокко: товар предстояло переправить дальше, на север.

Артур и Берни, оставшиеся без дела, хмуро следили за единоборством. Посреди стола лежала куча банкнот, каждая достоинством в тысячу песет. Сюда перекочевала вся их наличность, а также львиная доля капитала, которым располагал Ронни. Саманта поставила на кон половину имевшейся у нее суммы. Доллары ей обменяли на песеты по текущему валютному курсу.

Саманта, прикинув возможности Ронни, придвинула остаток своей наличности поближе к центру и увеличила ставку. Ронни ухмыльнулся, принимая вызов, и предложил ей открыть карты. Саманта выложила двух королей и две десятки. Ронни расплылся в довольной улыбке и выложил трех дам и двух валетов. Он уже потянулся за деньгами, но Саманта открыла пятую каргу. Еще король, третий!