Жилка на шее билась, звала, огонь ее рвался наружу. Ждать больше не было сил, и Лабарту подался вперед. Казалось, кровь сама метнулась навстречу, клыки нашли путь. Мальчик вскрикнул, дернулся, вскринул снова.

Мои чары... не коснулись его. Он...

Но собственные мысли, голос жертвы, огромный город и мир вокруг -- все отдалилось. Лишь кровь была близко, солнечный огонь, льющийся к самому сердцу, тушащий жажду.

А когда выпрямился, в руках держал умирающего ребенка. По-прежнему тот был в сознании и глаза потемнели от боли. Но недолго осталось ему терпеть страдание -- жизнь утекала, уходила с последними каплями крови, с последним дыханием.

– - Мама..., -- еле слышно шепнул мальчик и закрыл глаза.

Порыв ветра бросил волосы на лицо и вновь донес песню, далекий и спокойный голос:

– - Бежит посмотреть... на солнечный свет...

И откуда пришло решение -- Лабарту не знал.

Но не медлил ни мгновения. Зубами разорвал жилы на своем запястье, и прижал окровавленную руку к губам мальчика.

– - Пей!
– - Сам не заметил, что говорит вслух, лишь всей душой желал перелить в умирающего свою силу, сделать его экимму.
– - Пей...

Ашакку молчала, смотрела выжидательно. Солнце уже почти ушло, лишь след его алел над горизонтом, а на западе вставали первые звезды.

– - Его зовут Ишби, -- сказал наконец Лабарту.
– - Не знаю, зачем оживил его своей кровью...
– - Покачал головой, в который раз пытаясь найти ответ.
– - Он обучил меня клинописи.

Ди-Насир вновь попытался скрыть улыбку, а Ашакку засмеялась звонко, запрокинув голову.

Лабарту улыбнулся.

– - От смеха Ашакку мне тепло, -- проговорил он, -- пусть даже она и смеется надо мной.

Ашакку переглянулась со своим обращенным, перебросила тяжелую косу через плечо и потянулась за кувшином.

– - Это великое знание и мало кому доступно в степи, -- сказала она. Пыталась унять смех, но голос не стал серьезным.
– - Кем будет теперь мой хозяин? Станет жрецом в храме или будет записывать слова царей?

– - Знаки письма приносят мне радость.
– - Лабарту принял наполненную чашу и задумался на миг.
– - Но труд во дворце и в храме -- не для меня. Баб-Илу -- великий город, там всегда можно найти занятие по душе.
– - Ашакку слушала внимательно, и он продолжил: -- Приходи туда, посмотри, как я живу. Посмотри на своего брата.

Ашакку молчала, долго. И, лишь когда Ди-Насир поднял голову, желая заговорить, произнесла:

– - Я хотела пойти в Баб-Илу, но теперь нет нужды. Ты сам пришел ко мне...

Отвернулась к догорающей полосе заката, еле слышно вздохнула. И Лабарту вновь пожелал оказаться рядом, привлечь к себе, заставить забыть все печали... Но сдержался -- видел, как Ди-Насир сжал ее руку, и их пальцы переплелись.

Ашакку помолчала и заговорила вновь:

– - Когда-то давно мой хозяин устал от степи и ушел жить в города. Теперь и я хочу покинуть этот край... Но я избрала другой путь. Пересеку обе реки, Евфрат и Тигр, и уйду за горы Загроса.

Лабарту медленно допил вино, а потом взглянул на Ашакку и улыбнулся. Слова пришли сами, не пришлось их искать.

– - Ты достойна большего, чем степь, -- сказал он.
– - Пусть путь твой будет легким, пусть все враги склонятся перед тобой и пусть в друзьях у тебя не будет недостатка. И знай -- где бы ты ни была, я помню о тебе.

2.

Женщину звали Зу. Она отвела гостя в свой шатер и, усадив на почетное место, велела подать ему воды и пива, а потом принялась за распросы. Лабарту смотрел на нее и не мог надивиться. Вела себя, словно старшая женщина рода, но была еще очень молода.

Но в этом кочевье все молоды...

Здесь нет стариков, да и вовсе народу здесь немного, всего несколько семей. А стада многочисленны, -- тучные, пышущие здоровьем овцы, белые и рыжие, черные и крапчатые. Дети бегают среди шатров, но не путаются без толку под ногами, -- все, кто старше четырех лет, уже приставлены к делу. Женщины не сидят без работы, а мужчины, чем бы ни были заняты, всегда держат при себе оружие, -- длинные ножи, пращи и луки.

Богатое кочевье. Богатое... и молодое.

Да, по всему видно, не так давно откололись эти люди от своего рода, не так давно обрели свободу и богатство. Потому и распрашивают столь внимательно о том, что творится вокруг.

– - Госпожа так гостеприимна и добра ко мне, -- сказал Лабарту и на миг прижал руку к сердцу.
– - Где хозяин твоего шатра? Я хотел бы и его поблагодарить за угощение и заботу.

Зу опустилась напротив, расправила складки широкой одежды. Взглянула искоса, словно раздумывала над ответом, взвешивала слова.