Лиззетта, нахмурившись, кивнула.

Алэру потребовалась вся его выдержка, чтобы выглядеть и чувствовать себя беззаботно, когда Лиззетта уходила. И смотреть, как король сажает её в карету. Махать рукой.

Всё хорошо. Он действительно приедет, она и оглянуться не успеет. Всё будет хорошо. Слышишь, Ясноглазик? Ты же так хотела путешествовать. Ты же хотела посмотреть, что там, за лесом.

Но вместо хлопанья в ладоши и восторженных возгласов Элиза молчала. И глянула странно на Алэра, становясь на приступочку кареты. Король буквально втолкнул её внутрь, захлопнул дверцу и махнул кучеру.

«Я догоню тебя, - подумал Алэр, провожая карету взглядом. – Обязательно. Будет весело. Будет очень весело. Не волнуйся».

Захлопнулись ворота, и почти сразу дверь в спальню Лиззетты отворилась.

– А вы неплохо лжёте, герцог, - усмехнулся король. – Даже лучше меня.

Алэр молча прислонился к стене.

– Мне стоит вас поблагодарить, - проходя к столу и наливая горячий шоколад в кружку, продолжал король. – Как думаете?.. О, гадость какая! Как она это пьёт?.. Я устроил вашу сестру, её сына ждёт блестящее будущее… Сдаётся, я сделал для вас всё, что мог.

Алэр молчал.

– Скажите, мой милый герцог, - ставя кубок на стол и вытаскивая из-за плаща свиток, произнёс король. – Вы действительно хотели, чтобы Лиззетта это прочла? Вот эти ваши откровения? Лжёте вы отлично, правду же говорите намного хуже. Я и на исповеди у Судьи больше стараюсь. «Хотел тебя задушить… Всегда было тебя жаль… Король тебя использует», - зачитал он. – Серьёзно, герцог… И вы, правда, думали, что я не узнаю об этом эпистолярном кошмаре?

– Горите вы в бездне, - пробормотал Алэр, отлично понимая, что даже если бросится сейчас, убить короля не успеет – за дверью наверняка гвардейцы. Точно, вон, слышны шаги.

– А ты, праведник, надеешься улететь на Небеса? – подмигнул король. – Ты-то чем лучше? Ты же сам её используешь. Нет? Или вся эта дребедень с поездками верхом, добрыми чародеями и оружием – не для этого? Бросьте, герцог, посмотрите правде в глаза. Она оружие. Можете сколько угодно исполнять ритуальные танцы перед мечом, выиграет всё равно тот, кто возьмёт его за рукоять и замахнётся.

Алэр закрыл глаза.

– Она человек, Ваше Величество. Вы думаете, она никогда не узнает?

Король пожал плечами.

– Узнает? Ну и что? Какая разница, что думает меч. Даже волшебные мечи древности всегда имели ножны. Вы, герцог, порядком поизносились, моей девочке нужны другие ножны. Другой рыцарь. Ну, вы же всё понимаете.

– Она убьёт вас, - пробормотал Алэр. – Жаль, я этого не увижу.

– Первое – сомневаюсь, - усмехнулся король. – Второе – совершенно точно. Тут, - он взмахнул свитком, – вы писали, что хотели убить мою милую девочку. И я вас понимаю: она отправила вашу семью в бездну, где им самое место. Давайте начистоту, герцог, как король я чту традиции и признаю ваше право на месть. Но поймите, ломать шею… Вы же аристократ. Меч и прочее не подойдёт, она плебейка. Но выход, конечно, есть, – король с улыбкой поставил на стол флакончик. – Да, герцог, это яд. Не очень милосердный, совсем, прямо скажем, не милосердный. Медленный. На несколько часов. Поэтому решать вам надо сейчас. Вы можете подождать Лиззетту – утром она вернётся. Дайте ей выпить яд, а потом вас… ну, задушат, к примеру. Или выпейте это чудесное творение алхимического искусства сами. Вас ожидает неприятная ночка, да, а утром – могила, зато Лиззетта вас и не вспомнит. А если вдруг вспомнит, я скажу, что вы уехали, например, к племяннику… или придумайте что-нибудь сами. Я вам даже бумагу оставлю. Пишите, сколько влезет, только на всякий случай – никаких новых откровений, мои гвардейцы прочтут, прежде чем отдать девочке. И ещё – если вы избавитесь от яда, вас задушат на глазах у Лиззетты. То же самое, если вы его совсем не используете. Решайте, герцог, у вас есть выбор. Это так славно, когда есть выбор, правда?

– Вы дадите мне убить вашу чародейку? – тихо спросил Алэр мгновение спустя.

Король улыбнулся.

– Мой дорогой герцог! Я неплохо разбираюсь в людях. Поэтому я сейчас уеду, оставлю вас спокойно решать. А утром мои гвардейцы привезут ваше тело – ваши сестра с братом очень мечтают похоронить вас в семейном склепе. Приятной ночи!

– Будьте вы прокляты, - глядя на флакон, шепнул Алэр, когда король подошёл к двери.

Его Величество обернулся.

– Герцог, вы не чародей. Ваши проклятия не имеют силы. Желаю вам приятной встречи с вашей беспокойной семейкой. И не расстраивайте меня – у вас всё ещё есть сестра и племянник.

(Из записок Элизы Северянки)

Я не хотела уезжать. Это неправда, что мы, чародеи, знаем будущее. Но если оно уже определено и касается или нас, или тех, кто нам дорог – например, наших господ, хозяев – иногда мы можем его предсказать или хотя бы предчувствовать.

Садясь в карету, я видела и распростёртого на кровати Алэра и рушащуюся – медленно, в странной, пугающей тишине – башню. Моё сознание панически отгоняло эти видения, как и память о кошмарах и колдовстве. Но да, я знала. И всё равно поехала. Ещё один мой долг Алэру – я могла его спасти и не стала. Великий Отец обязательно спросит с меня об этом на Справедливом Суде.

Чем дальше мы отъезжали от замка, тем хуже мне становилось. Будущее делалось точнее, определённей, и видения донимали меня с удвоенной силой. Я пыталась сосредоточиться на чём-то отвлечённом: как стучат колёса по мощёной камнем дороге – звук, который я так давно не слышала. Как, сливаясь в один наводящий сон поток, цокают копыта лошадей сопровождающих меня гвардейцев.

Кучер на козлах посапывал, привычно управляя шестёркой. Дорога была хорошая, ехать легко, с эскортом алых плащей можно ничего не бояться. Его мысли текли, обволакивая меня, как вода в спокойной реке. Я привычно отмахивалась и пыталась любоваться звёздным небом – ночь была безоблачная, и луна лишь недавно народилась. Звёзды горели ярко – Глаз Чародея, Посох Путника, Нить Пряхи… Алэр рассказывал про них забавные истории – почему Чародей одноглаз, почему на Посохе алая «пимпочка», а Нить вьётся через всё небо, веками и веками сплетая судьбы и дороги людей… Я вспоминала это и сетовала, что Алэр не смог поехать, что без него одиноко, что мне опять плохо, бросает в жар, и снова видится один и тот же кошмар – с самого отъезда, ах, эта башня, и эта кровать, почему?