Возможно ли, что Платова не было в Париже на встрече? Но, если его там не было, у кого Марко Селер купил свой так называемый «реактивный» двигатель?

Белл телеграфировал аналитической службе:

Потом вызвал Дэшвуда в свой вагон.

— Игроки отменяются. Следите за Дмитрием Платовым. Следуйте за ним, как тень, но он не должен об этом знать.

— Что мне искать?

— Мне почему-то с ним неловко, — сказал Белл. — Возможно, он действительно ни при чем. Но у него была возможность повредить аэроплан англичанина.

— Его не Гарри Фрост подослал? — спросил Дэшвуд.

— Он может оказаться кем угодно.

Исаак Белл приветствовал немногочисленных ван дорнов с юго-запада, которые прибыли в его распоряжение для охраны свадьбы Джозефины от пулеметов Гарри Фроста. Когда частные детективы собрались в его вагоне в Форт-Уорте, он объяснил свою стратегию.

— Лишить Гарри Фроста возможности подобраться так близко, чтобы навредить. Просмотрите все свои контакты. Нас мало, но, если мы используем свои связи с юристами, железнодорожной полицией, осведомителями, игроками и преступниками, которые у нас в долгу, мы можем оборудовать периметр на дистанцию стрельбы из кольта и держать Фроста за его пределами.

Опасность представляла дальнобойность украденных кольтов. Эти пулеметы были смертельно опасны на дистанции в милю. Но Фрост мог утроить это расстояние, подняв ствол для так называемой навесной стрельбы, когда пули обрушиваются сверху не на конкретную цель, а на группу людей с расстояния в четыре с половиной тысячи ярдов, то есть почти с трех миль.

— На самом деле все не так безнадежно, — заверил Белл Ван Дорна. — Шериф Форт-Уорта любезно предоставил нам целую армию помощников, в том числе работников с окрестных ранчо. Они сразу узнают чужака. И мы привлекли железнодорожную полицию. С нами сотрудничают Техасская железная дорога и дорога «Форт-Уорт — Денвер».

— А что если Гарри Фросту придет в голову та же мысль и он наймет местных? — спросил детектив из Лос-Анджелеса — он был в кремовом котелке и розовым галстуке и только что сошел с поезда.

Белл сказал:

— Что скажешь на это, Уолт?

Он кивнул своему старому другу Уолту Хэтфилду по прозвищу Техасец, который приехал верхом.

Прямой, как железнодорожный рельс, и такой же крепкий, прежний техасский рейнджер смерил взглядом калифорнийского щеголя из-под своего стэнтона.

— Ничто не помешает Фросту нанять банду из местных, — протянул он. — Но, если они попытаются проникнуть в город, их сразу узнают полицейские. Они им хорошо известны. Однако, Исаак, — обратился он к Беллу, — заметить Фроста еще не значит остановить его. Я читал о твоих приключениях и вижу, что Фрост ничего не боится. Он бы и ад штурмовал с ведром воды.

Белл покачал головой.

— Не рассчитывай, что Фрост будет действовать необдуманно. Мы не увидим ни безрассудного нападения, ни безнадежной атаки. Он прямо сказал мне, что не боится смерти. Но сначала убьет Джозефину.

Установив камеры и софиты в «Норт-сайдском Колизее», Марион Морган зашла в вагон, где Исаак Белл устроил свой штаб. Белл сделал ей комплимент по поводу новой «амазонки» — Марион нашла эту юбку в Форт-Уорте, в магазине, который обслуживал жен богатых ранчеров, — и спросил:

— Как выглядит место бракосочетания?

Занятый устройством периметра, он еще не заходил в «Колизей».

Марион рассмеялась.

— Помнишь, как его описывал Престон?

— «Самый роскошный и преображаемый павильон во всем западном полушарии»?

— Он забыл упомянуть домашний скот. В этом «самом роскошном и преображаемом павильоне во всем западном полушарии» устраивают национальные шоу лучших скотоводов. Джозефина смеялась до слез.

— Ну, она ведь дочь молочного фермера.

— Она сказала: «Я выхожу замуж в коровьем загоне». Но на самом деле здание грандиозное. Много света для камер. Окна в крыше и электричество. У меня все получится. А у тебя?

— Внутри охранять легче, — ответил Белл.

Осмотрев здание, он понял, что это действительно разумный выбор: — рядом огромная железнодорожная станция для поездов поддержки и особых составов гостей и большой загон, куда легко сесть летающим машинам.

После тысячемильного пробега по ужасным дорогам автомобиль Гарри Фроста, четырехцилиндровый «Томас — Флаер» модели 35 мощностью шестьдесят лошадиных сил, был весь в грязи, посерел от пыли, оброс тросами, цепями, запасными баками для горючего и масла и множеством запасных покрышек. Но шел он прекрасно, и Фрост узнал ощущение свободы, какого никогда не испытывал на железной дороге, даже в собственном «особом» поезде. Как постоянно твердила Джозефина о полетах в воздухе — по воздуху, как настаивала она, потому что воздух почти твердый, — человек в автомобиле мог свернуть куда пожелает.

В тридцати милях от Форт-Уорта, в городке, специализирующемся на фасованном мясе и пачкающем небо дымом, Фрост остановился на невысоком холме. В мощный немецкий полевой бинокль, купленный для африканских сафари, он разглядывал поросшую кустами прерию. В миле от него проходила железная дорога. На боковой ветке, там, где когда-то был городок, сметенный с карты смерчем, стоял одинокий товарный вагон.

— Вперед!

Майк Скоттс, механик Фроста, включил мотор «Томаса». Через три часа, проехав двадцать пять миль, они снова остановились. Фрост послал Скотгса вперед на велосипеде, который они украли в Вичита-Фоллз, разведать местность и установить контакт с людьми Фроста в Форт-Уорте.