Неожиданно Фрост услышал отчетливый глухой выхлоп роторного мотора.

— Это «Гном»! Это не она! Это «Гном»! Он впереди. Не стрелять! Не стрелять!

Фрост опоздал. Взбудораженные стрелки заглушили его крики длинными очередями, подавая ленту так быстро, как остывал пулемет. Выплевывая пустые гильзы и обрывки ткани, пулеметы со скоростью четыреста выстрелов в минуту поливали свинцом подлетающую машину.

Исаак Белл определил место расположения обоих пулеметов по вспышкам у стволов — в двухстах ярдах к северу и к югу от рельсов. Ослепленные этими вспышками, пулеметчики не могли его видеть. Но все равно стреляли точно, ориентируясь на звук его мотора: громко стреляли, потом останавливались, чтобы прислушаться, и снова стреляли.

Свинец свистел возле центральной подвески «Орла».

Белл заглушил мотор, некоторое время неслышно планировал, потом снова включил. Стрелки услышали это и снова открыли огонь. Тяжелые пули застучали по распоркам за ним. Несколько пуль попало в руль направления, и Белл слышал, как пули ударились в крепления колес.

Белл развернул «Орла» и полетел вдоль рельсов обратно туда, откуда прилетел. Глядя на восток, в сторону Форт-Уорта, он увидел первые проблески рассвета. Его острые глаза разглядели точку в нескольких милях от «Орла». Джозефина приближалась со скоростью шестьдесят миль в час. У него было всего две минуты, чтобы вывести из строя стрелков, прежде чем летчица окажется в облаке свинца, которым они шпигуют небо. Но, вооруженный одним «Ремингтоном», он был намного слабее их. Оставалось одно — сбить их с толку.

Он снова выключил мотор, накренил машину и неслышно полетел вправо. Включил мотор. Загремел южный пулемет. Стреляя на звук мотора, он выдал свою позицию. Белл пролетел мимо, развернулся и полетел назад, между пулеметами, курсом, перпендикулярным к рельсам.

Оба пулемета — южный, что поближе, и северный, дальний, — открыли огонь. Белл пролетел над ближайшим. При свете вспышек он видел, что трое стрелков поставили пулемет на легкую тележку и, искусно поворачивая его, стреляли ему вслед.

Белл снизился и пролетел под потоком пуль. Он летел так низко, что видел отражения вспышек на рельсах. Гарри Фрост стрелял из дробовика по ярким выхлопам «Гнома». Белл спустился почти к самой земле, едва не коснувшись колесами волос Фроста, выстрелил из ружья в северный пулеметный расчет, чтобы привлечь его внимание, заставить повернуть пулемет и вести непрерывный огонь. Если бы они стреляли дольше, их пулемет с воздушным охлаждением вышел бы из строя. Он и так видел, что ствол раскалился докрасна. Стрелки вдруг прекратили стрельбу и нырнули за насыпь, спасая свою жизнь от огня южного пулемета: к этому пулеметчика вынудил бреющий полет Белла.

Секунду спустя южный пулемет взорвался: это последние пули с северной насыпи попали в его ящики с боеприпасами.

Белл сделал еще один крутой поворот и в последний раз обстрелял из «Ремингтона» вспышки выстрелов. Он не рассчитывал попасть в Фроста при тусклом свете из летящей машины, но надеялся, что просвистевшие мимо головы пули 35 калибра заставят того нырнуть в укрытие.

Но Фрост не дрогнул.

Не двигаясь с места, он стрелял, пока в его дробовике не кончились патроны.

Потом спрыгнул в сухое русло ручья и с поразительным проворством побежал к тому пулемету, стрелки которого сбежали. Когда Джозефина пролетала низко над ним, Фрост развернул тяжелую установку и дал по ней длинную очередь. Белл повел машину прямо на него. Его «Ремингтон» был пуст. Он достал пистолет и стал стрелять, лихорадочно нажимая на курок. Окруженный летящим свинцом, Фрост стрелял в ответ, пока не заело патронную ленту, которую никто не направлял.

Белл видел, как машина Джозефины наклонила крыло. Она спустилась к самой земле и пролетела над рельсами. Белл испугался, что летчица ранена или ее приборы управления так сильно повреждены, что она заденет крылом землю. Сердце билось где-то в горле; со страхом, перешедшим в облегчение, Белл увидел, как моноплан Селера поднял крыло, выровнялся и поднялся в небо.

Всю дорогу до Абилина, где южная и северная дороги на Абилин и дорога на Санта-Фе сливаются с «Тексас Пасифик», Белл держался рядом с Джозефиной. Она неловко приземлилась, проехав чуть не до здания станции. Белл сел поблизости.

Он застал ее у приборов управления. Джозефина зажимала одной рукой другую. Пулеметная пуля задела ее, порвав кожу и поцарапав плоть. Ее подвенечное платье было выпачкано кровью и машинным маслом. Губы дрожали.

— Я едва не потеряла управление.

— Простите. Я должен был остановить его.

— Я вам говорила, он хитер как зверь. Его никому не остановить.

Белл перевязал ее рану, еще кровоточившую, носовым платком. Подбежали мальчики, за ними старики с бородами, не бритыми со времен Гражданской войны. Мужчины и мальчики удивленно смотрели на две желтые машины, стоящие рядом в пыли.

— Мальчики, — крикнул Белл. — Сбегайте за врачом.

Джозефина выпрямилась, но не пыталась выбраться из машины. Ее тело словно затекло от усилий во время полета. Она была бледна и выглядела очень усталой. Белл обнял ее за плечи.