Разумеется, выполнять свое обещание он вовсе не собирался. Еще чего не хватало. Риск – это конечно же благородное дело, но всему есть разумные пределы. Но и откровенно манипулировать тоже нельзя. А вот так, ненавязчиво, чтобы вызвать всего лишь толику благожелательности, при этом не погружая его в транс, как это, бывало, он проделывал на допросе, будет в самый раз.

– Давай-ка присаживайся на ту корягу, и поговорим как взрослые мужики. Ты ведь не собирался меня убивать, правильно?

– Нет.

– Получается, тебе зачем-то нужен портал, а открыть ты его не можешь?

– Не могу, – тяжко вздохнул мужик.

Вот же отшельник, знает, что такое портал. Энергетический поток называет радугой, но на портал реагирует вполне нормально. А хотя… Чему тут удивляться, после спутниковой связи и Интернета.

– Устин, давай так. Сначала ты расскажешь мне свою историю, а потом я свою. Без дураков и обмана.

– Хм. Без дураков, значит. Ладно, – устраиваясь поудобнее на коряге и прилаживая двустволку на коленях, согласился Устин. – Началось это давно. Старец Никодим не помнил, в какой именно год, разве только говорил, что незадолго до того закончилась Крымская война. Он тогда в этих краях вместе с отцом промысловой охотой пробавлялся. Молодой еще был, совсем мальчишка. И вот однажды его ударило молнией. Странной такой молнией, да еще и в ясную погоду. Вот здесь и ударило. Если бы был один, то непременно погиб, а так батюшка вынес, а сельская лекарка выходила.

Потом начались разные странности. Когда он выздоровел, то у него проявилась способность к гипнозу. Это сейчас все так просто звучит, а тогда он столько страху натерпелся. О даре своем молчал, чтобы, не дай господь, никто не прознал. Через какое-то время оказался он опять в этих местах и обнаружил радугу.

Частенько он приходил полюбоваться ею. Она словно манила его. Он и сам не помнил, сколько лет прошло, прежде чем он догадался открыть портал. Это сейчас мы все начитанные, а тогда… Словом, открыл он для себя новый мир и сам же этого испугался. Года три ходил сторонкой. Но потом все же решился, шагнул за грань.

Но о новом мире он опять и слова никому не сказал. Все опасался людей. Хаживал туда время от времени, даже дружбу свел с одним тамошним зверем. Но добычу оттуда не носил, все опасался, что может кто прознать.

А потом грянула революция. Большевики начали жечь церкви и иконы да убивать священников. Тут верстах в пятидесяти была деревенька, Ключевая называлась. Вот оттуда и был старец. Нагрянули однажды красные, устанавливать советскую власть, и решили они начать с церкви. Идиоты. Разве можно так со староверами.

Словом, хотели они сжечь церковь, а сожгли их. Согнали в старый сарай и подожгли. Кто уж мертвый был, кто нет, разбираться не стали. Всех предали очистительному пламени. Осатанел в тот день народ.

А наутро стали думать и гадать, как быть. За этим отрядом красных может явиться другой, побольше. Укрыться в лесу? Так ведь могут и выследить. Вот тут-то в село и пришел старец Никодим. Он к тому моменту уж срубил себе заимку – на том самом месте, где нынешняя стоит, – и жил в уединении.

– Получается, что этот самый старец Никодим переселил на ту сторону все село?

– Именно. Полтораста человек. Со скотиной и скарбом. И сам старец переселился на землю обетованную. Да только пожить там у него вышло не так чтобы и долго. Староверы-то мы староверы, но кто же откажется от того, что может быть полезным в хозяйстве. Тот же керосин, патроны, да и мало ли что еще.

– Похоже, потребности не так уж и велики. Если никто ничего не заметил?

– А много ли человеку нужно? Железо и уголь нашлись там, как и свой кузнец. Так что с инструментом проблем никаких. Но и в местном товаре потребность образовалась. А тут еще и золотишко в одном ручье нашлось. Старец-то он старец, да только свои думки всегда имел. К примеру, на своей заимке разводил пушного зверя, а по зиме еще и охотился.

Вот и решил он не терять свою выгоду. Открыл там лавку, к ней приставил сына, а сам на свою прежнюю заимку отправился. Он к тому времени уж вдовым был, вот и поселился один – только и того, что постоянно шастал между мирами. Доставит товар сыну, тот в лавке сменяет его на золото. Старец то золотишко несет перекупщику, словом, криминалу сдавал, а на вырученные деньги покупал нужный товар. Потом по реке доставлял сюда и на подводах за грань.

– Лихо. Уж не миллионером ли он стал? – не выдержав, хохотнул Александр.

Но для себя все же отметил, что старик больше думал о людях, оставшихся там, а не о себе любимом. И ведь тоже пришел к тому, чтобы освоить и заселить этот новый мир. Может, этот поток вкладывает в мозги избранного необходимость подобного шага? Да кто же его знает, способен он что-то вложить или нет.

– Если бы хотел, то стал бы, – словно подтверждая мысли Александра, ухмыльнулся Устин. Ладыгин уже давно никак не влиял на него. – Шутка ли, взглянув на человека, он мог заставить его отдать последнее. Но ему и так хорошо было, на жизнь хватало, даже с избытком. Он все больше об общине пекся. Хотел бы нажиться – здесь бы стояли хоромы.